Песнь Эридана. Свет во тьме

И, сразу в оправдание скажу, что не мы одни! – Подняла руки в защитном жесте Эм. – Мы плавали и вдруг возле меня появился щетинистый плавник. Я вглядывалась, вглядывалась, испугалась, думаю: «Ну что это за рыба огромная может быть?!». Меня всю трясло от страха, я запрыгнула на Питера, и вдруг вокруг нас их стало много. Питер как закричит: «Кабаны! Дикие кабаны!» и мы с остальными опрометью бросились из воды. Похватали свои полотенца и полуголыми бежали до остановки автобуса. Да, представляешь, мы поехали не на машине!

Я заржала как сумасшедшая.

– Да, мой парень-дракон по сравнению с дикими кабанами, которые уж точно существуют, – это мелочи! – утирая слезы от смеха из уголков глаз, сообщила я. – Вы реально чокнутые! Разве озеро не замерзло?

– А мне не было смешно! Представляешь, я, как назло, надела тот древний фамильный бабушкин кулон. И когда мы бежали к остановке, поняла, что кулона на мне уже нет. Я уговорила Питера вернуться за ним. И кстати, нет, озеро не замерзло до конца.

– Вау! И он согласился? А как же кабаны? Разве это не странно, что они тоже решили искупаться в ледяной воде?

– Да, он согласился и да, это все странно, – покраснев, ответила Эмма. – Когда мы дошли обратно, кабанов там уже не было. Но и кулона по пути мы не нашли. Питер нырял в озеро до посинения, но и там ничего. Он хотел меня развеселить, говорит «теперь кулон твоей бабушки носит упитанный кабанчик». Да только мне от таких шуточек врезать ему захотелось! Но это ещё не все.

Я вскинула брови.

– Нырял ради тебя в ледяную воду! Разве это не любовь?

Я помахала рукой, призывая Эмму рассказывать дальше, но в этот момент увидела, что Уильям стоит, прислонившись к нашей иве, поигрывая мечом для тенниса.

– Ты не вовремя, – зашипела на него я. – Ещё и часа не прошло!

– Да ладно, Лав. Я и при нем могу разговаривать, я привыкла, что он – словно твоя тень.

Уильям посмотрел на Эмму, прищурившись, а потом продолжил подкидывать мяч, как ни в чем не бывало.

– В-общем, Питер сказал, что помогал отцу разбирать бумаги в здании старой почты и нашел там стопку неотправленных писем от моей бабушки по линии отца, адресованных моей матери.

– О, – удивилась я. – Неожиданно. Разве они такое не утилизируют?

Эмма пожала плечами.

– Не знаю, почему эти письма не были отправлены. Не знаю, как они там сохранились.

«Какая же я была тогда идиотка,

что сказала Диме, что тебе надо сделать аборт.