Песнь Эридана. Свет во тьме

– Который превратился в дракона, – жалким тихим дрожащим голосом договорила я.

Брови отца взлетели вверх.

– Там была только ты. Уильям сказал, что ты врезалась в дерево и потеряла сознание. Когда он поднял тебя, у тебя был жар. Мне пришлось сдать твой велосипед в ремонт. Наверное, тебе стало плохо и ты потеряла управление…

Я с недоверием посмотрела на отца. Он кивнул в сторону зеркала, которое висело над камином. И я подошла к нему, напряженно разглядывая свое отражение. Теперь мой лоб ровно по центру украшал пластырь.

И когда я успела? Всего лишь пластырь, а это, наверное, значит, что шрама не останется. Я провела пальцами поверх него, чтобы удостовериться, что там точно что-то есть. Голова болела, но не в области лба, а в области висков.

– Тогда могу я узнать, о ком вы говорили с Уиллом, когда я…

Складка между бровями отца смягчилась. Он махнул на меня рукой.

– Спроси у своей Эммы и ее дружка Питера Дастингса сама.

Я хотела пнуть ножку журнального столика, но вместо этого наступила на хвост нашему Баллерофонту на хвост.

Черный кот жалобно замяукал, а потом, обидевшись, залез на шкаф. Я виновато пожала плечами.

Колокольчик в прихожей звякнул, и через пару минут в гостиную зашел Лиам. Увидев наши напряженные лица, он поднял руки, давая понять, что узнает обо всем позже и в более спокойной обстановке, чем сейчас, и быстро, как мог, юркнул к себе в комнату.

А я ощутила, как кончики пальцев начало покалывать. Покалывание распространилось сначала на кисти, а затем – на запястья.

Это неприятно нервировало. Я взяла клетчатый плед, и, выйдя в сад, села на качели. Уильям ушел к себе не попрощавшись. Думаю, это ненадолго. Он скоро снова окажется возле меня, как верный сторожевой пес.

Но первой оказалась Эмма. Она аккуратно закрыла за собой деревянную калитку и подойдя к качелям, устроилась рядом со мной.

– Ты не ответила ни на одно мое сообщение, с тех пор как написала, что сбежала в Эшленд.

Я беспокоилась. И сдавать тебя отцу и Уильяму не хотелось. Поэтому я решила пройти мимо твоего дома и разведать обстановку, – Эмма разглядывала пластырь на моем лбу, безуспешно пытаясь контролировать тревогу.

Я поняла, что не чувствую чего-то негативного после вчерашнего, хотя, наверное, должна. Кроме нервирующего меня покалывания, я чувствовала приятное волнение. В моем животе порхали бабочки… Кажется, и в голове тоже.

– Меня привез Уильям.