Скверное дело

И вызывал самые двойственные чувства, у преступника – облегчение, вот послал бог ему на радость дурака-следователя, а у честных людей (интеллигентов особенно) гражданскую печаль, до чего докатились, если уж таких… прости, Господи… берут на службу. Балабуев никого не разочаровывал. До поры, до времени.

Вот с этим человеком встретился Алексей Григорьевич Плахов, с судьбой которого связана большая часть этого рассказа. Раньше к описанию такой личности добавляли слово герой, а для окончательной характеристики подсказывали читателю, что за герой – положительный или отрицательный.

Но в реальной жизни геройство случается редко, и герои из обычных людей, как правило, никакие. Другое дело – жертвы обстоятельств или судьбы. Громко сказано, но для Плахова, однако, годилось, тем более, по профессии он был историк, мог понять интерес к отдельно взятой личности. И Балабуев интересовался судьбами, правда, по другим причинам. Встретились они не зря.

– Видите, Алексей Григорьевич.

 – Рассуждал Балабуев. – Кульбитин ваш непосредственный подчиненный. Вы по должности кто?

– Директор музея. Исполняющий обязанности.

– А что так? Исполняющий?… И давно?…

– Несколько лет. Спросите насчет исполняющего? Откуда я знаю? Никак подходящую кандидатуру не найдут.

– А Кульбитин… чем не кандидатура?

Плахов пожал плечами. – Знаю, что предлагали ему. Но отказался. Хлопот с этим директорством… можете поверить…

– И то, правда. – Согласился Балабуев.

 – Вот видите. Вы – исполняющий, Он – главный специалист. Не простой, а главный. Выше никого. Или есть?

– Нет, нас двое. Еще две женщины, молодняк. Только начинают. Еще охрана. Один постоянный, другие от милиции… знаете, место музейное по нашим временам невыгодное.

– Насчет охраны могу поспособствовать. А от женщин я бы так просто не отмахивался. Они, знаете ли… источник вдохновенья. И по нашей части тоже. Но сейчас упростим. Значит, вас двое. И убили.

Одного из двух. Можно сказать, пятьдесят процентов потерь. В наступлении и то меньше. А тут на месте стояли.

– Позвольте. – Растерялся Плахов.

– Конечно, позволю. Для того мы и собрались. Вы не стесняйтесь. Может, пиджак хотите снять. Не хотите? Или форточку закрыть?

– Извините, какие пятьдесят процентов?

– Простая арифметика. Одного убили, а другой жив. Или будете отрицать?

– Что отрицать?

– Факты, Алексей Григорьевич, факты.