Скверное дело

Сядет, ручки на коленках сложит… слезы… сыночек… платочек… В брюках, говорят, нельзя… адвокат подскажет, как одеться… и все такое… Присяжные сами живые люди… Подписывайте, пока не поздно.

– Не подпишу. – Собрал силы Картошкин. – Делайте, что хотите, не подпишу. Не убивал.

– Ну, что ж. Вам не надо, а нам тем более. Так и запишем. С материалами следствия ознакомлен. Вины своей не признает. Следствие закончено, дело передается в суд. – И Валабуев стал заполнять бумаги. Чувствовал он себя хорошо (не то, что несчастный Картошкин), и даже голову склонил на бок от усердия.

– Ну, допустим, Картошкин. – Вступил молчаливый Шварц. – Вот вы – репортер криминальной хроники. Вроде бы, должны понимать. Как вы сами объясняете… если не вы, то кто? Ведь ясно, есть у вас интерес к этой истории. Из-за которой вы сейчас на нары собрались.

Нужно отдать должное, репортерская хватка брала свое, и поникший Картошкин ожил. – Я хотел для журналистского расследования. Думал, что-то есть. Потому интересовался.

Но не убивал…

– Это мы слышали. – Подал голос Валабуев.

– А вчера еще одного убили. Из этой компании. В гей клубе… – Встрепенулся Картошкин.

– Не убили. А доставили в больницу в бессознательном состоянии, результатом черепно-мозговой травмы. Это ваши информаторы поспешили. Чуть что, сразу убийство.

– Иностранцами мы не занимаемся. – Вставил Валабуев, не отрываясь от писанины.

– Факт прискорбный. – Вел своё Шварц. – Для этой публики (извините, что я так говорю) специальная полиция нужна.

Не поделили предмет страсти нежной. Но это, знаете, литература для ваших расследований. А у нас дело конкретное. Улики против вас достаточны. Сами должны понимать. Хоть, если бы удалось доказать, тогда, возможно… дела объединить. Но мы свое закрыли.

– Как это закрыли? – Встрепенулся Картошкин.

– Нашли и изобличили преступника.

– Вас, то есть, гражданин Картошкин. – Уточнил Валабуев.

– А дальше пусть суд решает. – Закончил Шварц.

– Я не убивал. – Бился в отчаянии Картошкин.

– Ладно, мы формалисты. Защищаем закон. Нам иначе нельзя. А чтобы вы стали делать? Ведь молодость спасать нужно.

– Я бы продолжил расследование. – Твердо сказал Картошкин.

– Какое расследование. – Балабуев, не отрываясь от бумаг, возмутился, но теперь солировал Шварц.

– Смотрите, Картошкин, как выходит. Вот закроют вас сейчас годиков на восемь…

– Десять, как минимум. – Поправил Балабуев.

– Восемь-десять, человек ко всему привыкает.