Правила Барби

Нет, он же мой отец, я его единственная дочь, он никогда не прогонит меня, я уверена, даже если будет сильно обижен.

Поднеся руку к двери, я медленно постучала. Секунды казались мне вечностью. Руки потяжелели, и чтобы избавиться от этого скользкого чувства я спрятала их в карманы своей шубки.

– Вы приехали рано, – послышался голос за дверью. Я узнала его сразу – старина Эрни – наш дворецкий. Помнится мне, именно он был моей последней преградой на пути к свободе, и он отпустил меня. Интересно, рассказал ли он папе об этом или сделал вид, что понятия не имеет, куда я пропала?

Переполнявшее мою грудь волнение, сделало меня совсем невнимательной, и смысл слов Эрни я так и не уловила.

Я приехала рано? Рано для чего?

Дверь распахнулась, его брови медленно поползли вверх, лицо вытянулось в удивлении. За прошедшие пять лет дворецкий сильно постарел, морщин на его лице стало больше, глаза потускнели, а седых волос значительно прибавилось.

– Впустишь или так и будешь стоять, будто фазана в кустах увидел, а ружья под рукой не нашлось? – улыбнувшись уголком губ, спросила я.

Наконец и его лицо озарила улыбка, Эрни порывисто приблизился и по-отечески обнял меня. От него пахло наглаженной одеждой и табаком. Это ненадолго подарило мне ощущение уюта.

– Барбара, как хорошо, что ты здесь. – Дворецкий медленно отстранился, и жестом пригласил меня в дом, сам же забрал мой огромный и тяжеленный чемодан с крыльца.

Я неторопливо вошла в холл, взгляд цеплялся за каждую деталь интерьера, подмечая все малейшие изменения, произошедшие за то время, пока меня здесь не было.

На полу раньше лежал очень дорогой светлый ковер, сейчас он исчез, пропала картина неизвестного художника, пишущего в стиле «Боттичелли», стены стали темнее. Неизменным остался пол, изогнутая лестница и хрустальная люстра, по типу тех, которые украшали комнаты в монарших дворцах девятнадцатого века. Видимо, Пейсли хватило только на двор, ведь все остальное не сильно поменялось, но это я еще не видела другие комнаты.

Отец и мачеха разбежались практически сразу после моего отъезда. Саванна – моя кузина была единственным человеком из прошлого, кто знал мое точное местоположение, но она никому не рассказывала, где я обитаю и чем занимаюсь. Она могла, конечно, проболтаться своему отцу, ведь Саванна всегда была ябедой, но это меня никогда не пугало. Мой отец и брат моей покойной мамы тире мой дядя Джон прекратили общение еще после маминой смерти и страшно презирали друг друга.