Правила Барби

Я не рассказывала о Мейсоне, об их семье, не припомню даже, чтобы упоминала, что компания принадлежит двум семьям, а не одной. Мое прошлое было черной дырой, и я не хотела, чтобы меня снова затянуло туда. Вообще после травмирующих событий пятилетней давности я поняла одну важную вещь: чем меньше рассказываешь людям о себе, тем ниже вероятность того, что впоследствии им будет, что использовать против тебя.

Да и в настоящем телефонном разговоре я выдала лишь суть, никаких деталей, строго по пунктам: придурок бывший; завещание; свадьба с придурком бывшим; на этом все.

И так достаточно унизительных для меня фактов, подкидывать еще и рассказывать о том, что он изводит меня, я не собиралась. Для Джоанны все выглядит как вполне обычная сделка, поэтому ей не о чем переживать.

Меньше всего я говорила об отце, ведь каждый раз, стоило мне вспомнить об этом, меня совершенно странным образом прошибала мелкая дрожь, а горло будто заливали свинцом. Я больше не лила слезы, но чувствовала эту потерю всем своим телом.

Поэтому я старалась забыть об этом, хотя бы на время перестать о нем думать, но даже если мыслями мне и удавалось отвлечься, мое тело все помнило. Удавка на моем горле была постоянно, и неважно, вспоминаю я о своей утрате или нет. Это нервное, возможно мне даже придется обратиться к врачу, но не думаю, что он решит эту проблему, отца ведь не воскресить.

– И какой он? – Голос Джоанны вернул меня в реальность.

Она спрашивает о Фостере.

– Наглый и бестактный, временами угрюмый и устрашающий, в целом я могу сравнить его с неандертальцем.

– Нет, я спрашиваю, как он выглядит.

– Мой ответ не изменится, – усмехнулась я. И сразу представила Фостера. Что подруга хотела от меня услышать, что он невероятно привлекателен и сексуален? Я не могла этого ответить, ведь я больше так не считала.

Лгунья.

– Но если тебе нужны детали, то он полный и лысеющий карлик с Комплексом Наполеона. Белые волосы растут только с одной стороны его головы, поэтому он постоянно зачесывает их на бок.

– Как Дональд Трамп?

– Как Дональд Трамп в двадцать семь.

Мои слова определенно смутили Джоанну.

– Должно быть он очарователен.

– Как раздавленный ботинком таракан.

– Харизматичен?

– Не больше коровьей лепешки.

– При всем твоем описании… симпатичный?

– Как тот костюм от «Диор» из позапрошлой коллекции.

– Синий?

– Серый.

– Оу, – фыркнула подруга, наверняка скривив при этом губы в отвращении.

– Да.