Тьма в его сердце

Эти же лучи ослепляли меня, заставляли щуриться и вглядываться: действительно ли он здесь, со мной, или все это – игра моего воображения.

Внезапно на меня сошло озарение: мы не наедине, на виду у всего зала. Чувствуя тревожность внутри, я огляделась по сторонам.

Блейк властно сжал пальцами мой подбородок и развернул мое лицо к себе, заставляя взглянуть на него. Но я не повиновалась, продолжая одними глазами растерянно озираться по сторонам. Тогда он надавил чуть сильнее.

– Посмотри на меня, Джоанна, – приказал он требовательным голосом.

Наши взгляды встретились. Его игривый тон испарился. Передо мной был не тот заигрывающий Блейк, не тот, кто забавы ради, словно сражаясь со мной на мечах, парировал каждый выпад. Остался лишь зверь, голодный и жаждущий. И все мое естество кричало о том, что жаждет он меня.

– Пошли, – приказал он.

– Куда?

– Не хочешь увидеть приватный танец? – спросил он, чуть наклоняя голову вправо и оценивающе рассматривая мое раскрасневшееся лицо.

Я испугано округлила глаза, и, кажется, он заметил это. Я боялась не его, а того, что один поцелуй с этим мужчиной, порочным, как первозданный грех, мог заставить меня забыть о собственных принципах. Я знала к чему все идет, и мне это совсем не нравилось. Но больше всего мне не нравилось, что я могу ответить «да».

– Я не тот, кто принуждает. Я люблю, когда девушка сама желает этого. Я спрошу еще раз, ты боишься меня?

Я машинально провела кончиком языка по нижней губе, мое лицо горело.

Его темный, не сулящий ничего хорошего взгляд прошелся по моим губам, а затем вернулся к глазам.

– Нет, – покачала головой я, не в силах разорвать зрительный контакт между нами.

– Отлично, потому что я не стану делать что–то без твоего разрешения. Он подал мне руку в приглашающем жесте.

Джефферсон сжал мою ладонь и куда–то повел, лавируя между танцующими людьми. Хотя лавируя – это мягко сказано, Блейк был как ледокол в Арктике.

Облизнув пересохшие губы, я уставилась в затылок мужчины.

Так просто? Он решил, что общественного туалета в клубе будет достаточно?

Наваждение и желание отступали, словно их и не было вовсе. Он собирался обойтись со мной, как со свободным теплым телом.

В голове появилась блестящая идея. Блейк разозлил меня. Между приятным вечером, от которого выгоду получает каждый и грубым использованием чьего–то тела есть очень тонкая грань. И он перешел ее.