Проклятие рода Лёвеншёльдов

Муж внезапно захохотал:

– Добровольно! А что он мог сделать?

– Я и не знала, что ты такой храбрец. Мало кто полезет ночью в могилу, да в какую! Самого генерала!

– А что мы плохого сделали? У живого я бы и далера не взял, а зачем кольцо мертвецу? Червей пугать?

Их распирало от гордости и счастья. Подумать только – никому даже в голову такое не пришло, они оказались самыми умными. Как только представится возможность, Борд поедет в Норвегию и продаст перстень. За такое кольцо дадут столько, что можно уже никогда в жизни о деньгах не беспокоиться.

Внезапно жена остановилась:

– Смотри-ка! Для рассвета вроде рановато. Что это там, на востоке?

– Какой рассвет… Пожар. Где-то в Ольсбю… Господи, не дай…

Его прервал отчаянный крик жены:

– Это же у нас! У нас горит! Мелломстуга горит. Я так и знала… Генерал поджег!

В понедельник утром могильщик прибежал в Хедебю. «Что-то не так, – сказал он. – Я сразу заметил, что-то не так».

И каменщик тоже… каменщик тоже сказал – что-то не так.

Пошли смотреть. Крышка на гробе генерала лежит криво. Герб на крышке, орденские звезды и ленты на месте.

А золотой перстень-печатка, подарок короля, исчез.

III

Я думаю о короле Карле Двенадцатом и стараюсь понять, почему его так любили и так боялись.

Мне рассказывали: незадолго до гибели он зашел в церковь в Карлстаде. Посреди службы.

Прискакал в город на коне, один, без свиты, будто знал, что идет служба. Никто его не ждал.

Пастор уже начал проповедь. Король остановился у дверей, чтобы не мешать, и стал слушать. Даже свободного места не поискал – прислонился спиной к косяку и так и стоял.

Он вовсе не старался привлечь к себе внимание, но кто-то его узнал. Наверное, какой-нибудь старый солдат. Потерял в походе руку или ногу, и его отправили на отдых. Еще до Полтавы. Старый солдат присмотрелся и решил, что этот незнакомец в тени, с зачесанными назад волосами и орлиным носом, не может быть не кем иным, кроме как их королем.

Соседи посмотрели на него с удивлением, и тогда он громко прошептал: «Король в церкви!» И весь ряд поднялся. Поднялся весь ряд! А за ним встали все прихожане. Встали, как встают, когда с кафедры звучит истинное слово самого Господа.

Старые и молодые, богатые и бедные, больные и здоровые – встали все.