Рассеивая сумрак. Лекарь из трущоб

 – Ты решил поступить согласно своим желаниям, ни капли не заботясь о том, чего хочу я!

– Я сделал это во благо Скидана, – уверенно отозвался Син, смотря на лекаря полными невинности и готовности к дальнейшему самопожертвованию глазами.

– Нет. Скидану не нужна твоя кровь. Ты сделал это ради себя! – Нуска пихнул эрда в грудь обеими руками так сильно, что даже смог сдвинуть его с места и заставить упереться в стену. – Ты… Ты чувствуешь вину! Ты не пытаешься избежать страданий – ты специально навлекаешь их на свою голову! Ты жертвуешь собой, режешь себя, мучаешь… Син, когда ты в последний раз нормально ел и спал, скажи мне?! Эти жертвы – они тоже ради Скидана? Разве хоть один житель этой страны стал богаче от твоей мученической жизни?

Эрд стоял как в воду опущенный.

Его взгляд говорил за него: он не мог отыскать в своей голове ни одного логичного довода, чтобы возразить Нуске.

– Если ты так сильно хочешь наказать себя, то сделай милость: не впутывай в это других людей! Не делай из них своих палачей или спасителей!

– Но ведь теперь вся аристократия уважает тебя.

Они не будут против, если ты получишь высокий ранг или будешь жить во дворце…

– Опять! С чего ты решил, что я хочу этого?! Ты вновь действуешь в своих интересах, выставляешь себя жертвой, а затем стоишь с таким видом, будто все это было сделано ради других! Хотя единственный, кто получает с этого выгоду, это ты сам!

Нуска задыхался.

Пока кричал, он чуть не сорвал себе глотку. Все это время он продолжал пихать правителя в грудь, а теперь склонил голову, обмякнув. Продолжая держать руки на груди эрда, Нуска почувствовал облегчение от выплеснутого гнева.

– Нуска. Прости меня.

Это было сказано очень тихо. Голос эрда был хриплым и уставшим. На секунду лекарь поднял взгляд и увидел глаза абсолютно сломленного не только физически, но и душевно человека.

Син мягко накрыл руки лекаря своими.

– Я больше не буду впутывать тебя в дворцовые разборки. И звать на собрания. Обещаю. Я виноват.

Нуска сдержался от слез или иного выражения эмоций. Он не хотел признавать, как сильно его ранил поступок правителя. Однако его крики и вспышка гнева выдали истинное отношение лекаря с потрохами. Теперь он был перед эрдом как на блюдечке.

«Мне не все равно. Я не хочу, чтобы ты страдал. Мне больно смотреть, как ты себя ранишь.