Аашмеди. Скрижали. Скрижаль 2. Столпотворение

– Зато я теперь знаю, почему тебя так зовут – Йар-Мул. – Улыбнувшись, подхватил шутку Кикуд.

– Дааа, хахаха.

Успокоившись после веселья, Мул продолжила свои размышления:

– Дааа, звезды. Но ведь, и они где-то кончаются. А что за ними?

– Не знаю. Об этом я никогда не думал.

– А я, все время об этом думаю.

– Это ведь кощунство, говорить так. Там боги.

– Кто их видел? Кто знает, как там у богов?

– Жрецы говорят.

– Жрецы, они много говорят. Кто-то говорит боги на небе, а кто-то на большой горе.

Все ли в их словах истина? Ты же сам пострадал от них за правду.

Кикуд не нашелся, что ответить, да и меньше всего, ему хотелось ей противоречить. Тогда она продолжила:

– А там, за ними пустота, бездонная пустота с непреодолимостью разуму? Когда я об этом думаю, мне становится страшно. Жутко, насколько мы и даже боги, перед ней ничтожны и беспомощны. Но мысль эта и манит к ней.

– Удивительно – восхитился Кикуд. – Сколь много дум о мироздании, может скрывать в себе, не жрец, не жрица и даже не прислужница в храме, а простая.

....

– Блудница. – Горько усмехнувшись, заключила за него Мул, прежде чем он успел договорить.

– Селянка. – Поправил он, и добавил, что только от очень умных людей доводилось слышать подобные вещи, которые недоступны невеждам.

– Что ж удивительного? Со мной знавались не только грубые вояки, но и святейшие служители храмов, и они не упускали возможности блеснуть своими знаниями и высоконравной духовностью перед деревенской невеждой.

Вот мое невежество и заполнилось всякими умными словцами.

– Прости Мул, я не хотел тебя обидеть. Мне жаль, если это тебя задело.

Мысленно благодаря Кикуда за понимание, она слегка вздрогнула веками.

– Ты говорил, что уверен в том, что великая нужда заставила меня встать на такой путь. – Сказала она, и прежде чем он успел что-то ответить, продолжала. – Я расскажу тебе, и ты сам решай.

И она рассказала, запинаясь нахлынивавшими чувствами:

– Все началось с того времени, когда кому-то вздумалось мутить воду, нашей и без того бесспросветной жизни, вытащив откуда-то из грязи сына презренного чародея, снаряженного на потеху, истинным лугалем всего Калама.

И отчаянные люди юга, воодушевленные его словами, вылезая из своих болот, поднялись не на своих обидчиков в больших домах, но стали грабить и убивать таких же обездоленных какими были сами.