Завтрак подлеца, или Небо цвета «Апероль». Инди-роман

И не надо было бы ничего расследовать.

Ответного слова Антона я так и не дождался. Мультик мне надоел, и я понял, что пора спать.

Уснуть я, конечно, долго не мог. Вспомнил и свою преподавательницу английского Cariad из Уэльса, которая правила текст моей песни. И слово сharity. И всё, что только могло напомнить мне слово сaritas.

Я поспал около двух часов. Проснулся, несмотря на это, вполне бодрым. Живым. Не в сортире в луже…, а вполне себе на диване. Реальность больше никуда не плывёт, хоть я и не до конца уверен, что это всё та же реальность, что раньше.

Антон ещё спит. Я осторожно открываю дверь балкона, надеваю тапочки и выхожу покурить.

В последнее время всё не мог понять что это за такое бешеное желание жить: как у Достоевского – хоть как, хоть на скале на узенькой площадке; или у Эрдмана – как бегающая обезглавленная курица. А теперь понял. Даже не понял – прочувствовал. Что понадобилось для этого Достоевскому, я знал. Что Эрдману – примерно тоже догадывался. Мой урок был сравнительно лёгким.

Усвоен он хорошо. Сегодняшняя ночь вернула мне страх смерти. А значит – ко мне возвращается жизнь.

Снег на балконе хрустит под ногами как в сибирском детстве. Солнце щедро поливает светом заснеженный двор. Лепота. Боже, как же хорошо жить!

Очерки миллениала

Введение

Начнём, наверное, с самых пелёнок.

Я родился зимой 1987-го в самом центре огромной страны, известной как СССР. Мой родной город – Омск. Вырос я в средненьком районе – ни хорошем, ни плохом. И жили мы достаточно средненько по тогдашним меркам: в одной из стоящих в ряд брежневок в маленькой двухкомнатной квартире.

Впятером: я, мама, папа, брат и бабушка. В 90-е у нас было советское счастье: квартира, машина и дача. Таким же примерно счастьем (более или менее) обладало и большинство моих друзей.

На Ленинском рынке стояли игровые автоматы Packman, в которые я любил играть. Новомодное развлечение стоило 20 копеек. Летом в Сибири солнечно и жарко. Зимой так же солнечно, но морозно, зато можно кататься на санках.

К маме на работу в аэропорт ходил 60-й автобус. По телевизору были «Мушкетёры», Игорь Тальков и группа «Кар-мэн». На два этажа выше жил сосед Ромка, старше меня на четыре года, к которому я мог обратиться, если меня будут обижать. Вот, собственно, и всё, что заботило меня в советский период моей жизни.

А, да – ещё, года в три, Наташа в ответ на моё предложение выйти за меня замуж сказала, что она подумает. «Что тут думать?!» – возмутился я.