Завтрак подлеца, или Небо цвета «Апероль». Инди-роман

Огромная многоэтажка презрительно смотрела на меня, как бы спрашивая: «Что, не знаешь даже, где её окна? Ну и чё тогда припёрся? Молчать и ждать? Тьфу… сопляк!» Подгоняемый презрительным взглядом бездушного человейника, который, казалось, даже руки сложил на груди, чтоб выглядеть более сурово, я понёс свою неприкаянную розу куда подальше отсюда. Столь холодный приём, тем не менее, не смог сбить меня с толку. Думаешь, человейник, я не знаю, что у тебя в каждом горящем окне – живая драма? Никакой ты всё-таки не бездушный.

Я пошёл вдоль железнодорожных путей по улице, названной в честь друга караульных и врага русской демократии. Хотя какой он враг, господи? Так, вдохновенный юнец, не успевший толком пожить. Интересно, каким он был, этот Железняк: умным или дураком, любил он или только смеялся над любовью?.. Ничего от него не осталось. Одна только фраза: «Караул устал…»

Это же «Чёрная речка», а где-то здесь ведь должен быть… Да! Точно! Вон он торчит! Обелиск. Место дуэли Пушкина. Пойду отнесу розу Александру Сергеевичу.

Я подошёл к обелиску. Положил к основанию розу. Отступил поодаль и стою смотрю. Что я тут делаю? Что пытаюсь почувствовать? «Я вас любил, любовь ещё, быть может…» Тьфу, блин. И зачем в Морской академии на вступительной медкомиссии заставляли читать стихи во время осмотра у хирурга? Стресс-тест такой, что ли? И почему я тогда именно этот стих вспомнил? Хотел же Некрасова прочитать: «В зимние сумерки нянины сказки…» С шести лет его везде читал. А тут вдруг: «Я вас любил…» С другой стороны, Пушкин действительно лучше подходит на случай, когда стоишь без штанов и у тебя кто-то в паху шурудит.

Неожиданно у нас с Александром Сергеевичем появилась компания. На велосипеде подъехал дедок. Он остановился метрах в четырёх от меня и встал на одну ногу, оставив другую на педали. Дедок маленький такой, ниже меня головы на полторы, но видно, что бодрый, спортивный. В полосатом поло, в шортах, сверху – лёгкая олимпийка. Велик крутой вроде. Дедок тоже встал и глядит.

– А тут вроде раньше бюст был. Не помните?

– А? Что? – от неожиданности переспросил я.

– Вы ленинградец? В смысле, петербуржец?

– Я… да. Э-э… Но как бы не совсем. Я из Омска приехал.

– А! Так вот: тут раньше бюст Пушкина стоял. А потом, видно, переделали.

– Ну, не знаю.