Создание птицы

И нельзя сказать, чтобы парни в очереди стояли, чтобы только со мной познакомиться, а просто никто из нашей школы мне особенно не нравился. Не знаю почему. Может, у меня туго обстояло дело с чувствами. Но я ждала чего-то настоящего, кого-то первоклассного.

Честно говоря, значительную часть своей жизни я провела в ожидании, и именно поэтому я покидала свою деревню. Это было преднамеренной стратегией, контратакой на то ожидание, которое ни к чему не вело. Есть два вида ожидания. Бывает, вы ждете чего-то, что случится наверняка, раньше или позже, – как, например, ждете поезда, который должен прийти в шесть двадцать восемь, или школьного автобуса, или вечеринки, где, может быть, окажется мальчик, который вам нравится.

А бывает, что вы ждете чего-то, про что не известно наверняка, что оно произойдет. Вы даже толком не понимаете, чего именно ждете, и все же надеетесь на это. Вы мечтаете об этом и ради этого живете. От такого ожидания сердце сжимается подобно кулаку.

Когда я была маленькой, размером не больше средней собаки, я ложилась на диван и живописно раскладывала свои волосы, так, как сделала бы это Спящая Красавица.

Я закрывала глаза и улыбалась в точности так, как делал бы это ангел, если бы случайно прилег на диван и заснул. И вот, с такими волосами Красавицы и с такой улыбкой ангела, я лежала и ждала, что мама примется меня искать и придет. Но она никогда не искала меня. Она никогда не приходила и не заставала меня в такие мгновения. Обычно примерно через минуту мне становилось тошно оттого, что я лежу неподвижно. Или же в комнату врывался Эдди с водяным пистолетом и разрушал всю атмосферу.

Это было делом привычным, Эдди все время разрушал атмосферу. Он был настоящим мастером по этой части. Потому ли, что он был старше меня, или же потому, что он был мальчишкой, но только Эдди всегда занимал больше места, чем я. Когда мы были совсем детьми, я должна была заводить пластинки, в то время как Эдди танцевал.

– Манон отвечает за музыку, – говорила наша мама, как будто это было чем-то ответственным и почетным.

Но я знала, что это не так. Знала, что это не так ответственно и почетно, как танец.

Она учила меня правильно опускать иголку на пластинку, так, чтобы песня начинала звучать с самого начала, сразу после короткого скрежещущего звука. Она хотела, чтобы это происходило именно так.

– Опускай ее нежно, Манон. Видишь, будто бы бабочка садится на лепесток. Деликатно, – предупреждала она меня.