Мертвые видят день

Среди немцев произошло короткое движение, офицер, повернувшись, что-то сказал одному из подчиненных, тот что-то быстро горячо ответил, еще двое или трое обменялись быстрыми короткими фразами.

Сплюнув, старпом Снежко посмотрел куда-то в сторону.

– Завернул… – Подумав, он добавил к этому короткое матерное словцо.

Боцман Нырков и торпедист Легчаев, не сговариваясь, коротко выматерились оба.

Спокойно и чуть печально Вагасков смотрел в сторону моря.

– Помните Соцкова, что с Черноморского к нам попал? – спросил он.

 – Как он рассказывал, как Севастополь эвакуировали.

Старпом сплюнул снова. – Ага. Пятьдесят человек комсостава и партактива в подводную лодку набили – и в Новороссийск. И так еще несколькими лодками – и командарма тоже. А семьдесят тысяч народу – без патронов и снарядов – немцам на съедение.

– Вожди… А над ними – еще вожди, а над ними – еще вожди…

– Вот и я так думаю, – тихо откликнулся Вагасков. – Лучше уж мы сами. Раз уж так получилось.

– Итак, ваш ответ, – сказал Локи, – время вышло.

Впрочем, достаточным будет одно слово.

Вагасков улыбнулся. – Вы знаете какое.

Локи повернулся к немцу.

– Вы?

Немец, чуть иронически сощурившись, жестко усмехнулся краешками губ.

– Даже два. Хайль Гитлер.

Задумчиво Локи взглянул на него.

– Вы славите своего вождя и при этом не доверяете ему?

Спокойно, став совсем серьезным, немецкий офицер смотрел куда-то в сторону.

– Я славлю своего вождя – по крайней мере в каком-то смысле.

Но у меня есть основания полагать, что сам я все сделаю существенно лучше.

Мгновенье Локи смотрел в сторону моря.

– Пойдемте. Я все покажу вам.

Все так же – двумя группами по обе стороны от Локи, не смешиваясь, мы пошли по песку.

– Надеюсь, у вас хватит ума сообразить одно, – сказал Локи, – ноша, которую вы имели глупость на себя взвалить, настолько тяжела и сложна, что даже минимальный шанс хоть как-то с ней справиться у вас есть, только если вы будете действовать сообща.

Вы отказались примириться и, разумеется, свободны перебить друг друга хоть сию минуту, но даже самые первые шаги вы в состоянии будете сделать, лишь всецело и постоянно подкрепляя друг друга, восполняя слабые стороны одних сильными сторонами других. Полагаю, это никак не унизит вас – по крайней мере, на первых порах.

Некоторое время все молчали.

– Спасибо, – сказал наконец немецкий офицер. – Этот специфический момент мы понимаем.