Амазонка

– Да! Да! Я ненавижу ее! А за что ее любить!? Ты… ты забыл о моей матери! Шарлота обманывает тебя! – воскликнула девушка, и из глаз ее полились слезы.

– Что? Что ты сказала? – он подошел к Дорис и больно сжал ее плечи.

– Прости, папа! Я сама не знаю, что говорю, – рыдания сотрясали ее тело.

– Ладно, ладно, доченька, – он слегка похлопал ее по плечу. – Мне давно следовало бы понять, что вы никогда не подружитесь, – тихо произнес он. – А Луиза ушла из-за нее? – спросил Перес, заранее зная ответ.

– Да, – прошептала девушка.

 – Луиза сказала, что Шарлота уволила ее.

– Прямо так и сказала?

– Нет, конечно. Она всячески придиралась к бедной Луизе. В конце концов, та вынуждена была уйти.

– Но я впервые слышу об этом! – воскликнул сенатор. – Почему она не пожаловалась мне?

– На кого? На Шарлоту? Ты же боготворишь ее! Ты же выполняешь все ее капризы…

Тут зазвонил телефон, и сенатор снял трубку.

– Да, да! Здравствуйте, сеньор Галло. Что известно нового о самолете? – услышала Дорис. – Это плохо, очень плохо! Мы даже не знаем квадрат, где самолет якобы разбился.

А прочесать джунгли нереально. Держите меня в курсе дела… Да, мое приглашение остается в силе, – сенатор аккуратно положил трубку.

– Я, пожалуй, пойду, папа. Что-то разболелась голова, – Дорис встала и направилась к двери.

Глава 7

Дорис не солгала. У нее действительно разболелась голова. Только что произошедший разговор взволновал ее, и теперь, сидя в своей комнате, она старалась вспомнить каждое слово отца.

«Конечно, он действительно любил мать, – подумала она и взглянула на небольшую фотографию мамы в золоченой рамке, стоящую на ее столике. – Тот же овал лица, такой же вздернутый носик, небольшие пухлые губки, – она перевела взгляд на стоящее рядом зеркало. – Вот только прическа… – она собрала челку и зачесала наверх, обнажив небольшой, изящно вылепленный лобик и изумилась: сходство и впрямь было поразительным. – Сколько ей здесь? Когда это случилось, ей был двадцать один год», – подумала она.

– Моя милая, любимая мамочка, если бы ты жила, все было бы по-другому. Об этой шлюхе Шарлоте, скорее всего, я никогда бы не слышала.

Дорис стало грустно, и она включила Бетховена. Под звуки сонаты всегда так хорошо мечталось, но теперь ничего не получалось. От этого ей стало еще грустнее. Чтобы как-то себя приободрить, она начала вспоминать радостные эпизоды из ее жизни. Вспомнила, как она радовалась, когда отец привел ее, маленькую девочку, в зоопарк.