Давай нарушим правила

Но неужели она хочет, чтобы я выглядел как этот тип? Да никогда и ни за что!

Пенелопа покачала головой и мягко улыбнулась.

– Полагаю, все, чего Кларисса хочет, – это чтобы ее любимый мужчина станцевал с ней под песню, которую она выбрала.

Из груди Блэйка вырвался звук, похожий на вздох смирения, а потом он вдруг повернул голову и напрягся всем телом.

– Это еще кто? Я же сказал: не хочу, чтобы кто-то видел наши уроки. Я и так чувствую себя идиотом! Если это папарацци, желающий снять, как я учусь танцевать, то он может убираться к черту!

Пенелопа обернулась.

Бальная зала особняка Локсбери-Холл занимала все пространство этажа между двумя крыльями здания. Этажом выше над ней, наверное, располагалось целых шесть спален. С такого расстояния было сложно узнать человека, стоящего в дверях, но Пенелопа сразу же поняла, кто это. Может, по высокому росту. Или по ленивой позе. Он сдержал свое слово. Так, значит, ему можно доверять?

– Это Рэйф Эдвардс! – негромко воскликнула она.

 – Я тебе говорила, что он должен сегодня приехать, чтобы обсудить подготовку фейерверка.

– О да… Фейерверк – это круто, – оживился Блэйк. Лицо его просияло. – Значит, с танцами на сегодня закончено?

– Давай посмотрим, что на сегодня запланировано… Чуть позже у нас будет время еще немного поучить танец. Скорее всего, между встречей с флористом и репетицией свадебной церемонии.

Кларисса еще пару минут танцевала с Пьером, пока не кончилась песня, а Пенелопа, глядя на них, представляла свою клиентку в свадебном платье, в окружении сотен зажженных свечей.

Песня была выбрана очень красивая – «Всего себя» Джона Легенда. Если Блэйк сумеет выучить па достаточно хорошо, это будет потрясающий танец новобрачных.

Пенелопа тут же начала прикидывать в уме, куда в бальной зале лучше поместить огромные цветочные композиции и канделябры. А еще – куда лучше усадить фотографов и видеооператоров, чтобы у них был хороший ракурс для съемки, но при этом они никому не мешали.

Дабы ничего не забыть, она нацарапала несколько строчек в блокноте, с которым не расставалась в такие хлопотные дни, как этот.

Столь многое нужно было успеть обдумать, но мысли то и дело возвращались к человеку, стоящему на пороге бальной залы и вежливо ожидающему, пока закончится песня, чтобы не помешать танцующим. Едва Пенелопа его увидела, сердце бешено застучало. Оно до сих пор не могло успокоиться.