Дубль два

На третьем месте сразу после быстрорастворимой еды и женского стендапа, – Рома открыл одну из внутренних дверей подъезда, ведущую к типовой бесконечной лестнице наверх.

На втором пройденном пролёте немного усмехнулся про себя, заметив, что почему-то каждый раз, когда предстоит долгое поднятие пешком по лестнице, вспоминается заунывная детская считалочка про тропинку, лесок и колосок.

– Дай мне начать разговор, не наезжай на него сразу, – Окси еле поспевала за бойфрендом, просила подождать её и хоть немного дать отдышаться.

Менее чем за пять минут они добрались до искомой двери, с выцветшими косяками и с покосившимися цифрами 122, прикреплёнными возле глазка.

– Привет, братик. Извини, что мы так поздно…– Окси приобняла своего младшего родственника, когда тот пустил их на порог квартирки.

Антон был довольно худым и долговязым парнем, по привычке чуть горбатился и еле заметно прищуривался, когда вышел навстречу приехавшей к нему парочке. Как бы он не притворялся человеком, готовившимся ко сну, судя по всему, его день сейчас прошёл только на две трети.

Протянул руку Роме в приветственном жесте и тот пожал её с явной неохотой и настороженностью.

– Окси, ну ты даёшь… Мало того, что мы не виделись уже столько времени, так ещё и приезжаешь со своим ручным амбалом посреди ночи, – диванный боец, видимо, всего на одну секунду забыл, что не находится онлайн и за языком нужно следить.

– Что ты сказал? – Рома угрожающе двинулся в его сторону, но Окси его приостановила.

– Антон, прошу – не нарывайся.

Мы приехали для того, чтобы всего лишь задать тебе пару вопросов. Сразу говорю – я ни в чём не уверена, но хочу добиться правды. Если мы не правы, то возможно ты сможешь нам чем-нибудь помочь, если захочешь, конечно, после таких слов…– Окси бросила отрезвляющий взгляд на своего парня и пыталась, как можно спокойнее изложить суть их полуночного визита.

– Для тебя, сестрёнка, всё что угодно. Говори, в чём дело, – двоюродный брат взглянул на дальнюю родственницу и, в который раз пожалел о том, что они имеют общую кровь.

Окси всегда, сколько он себя помнит, манила его собой, была самой первой и самой запретной любовью в такой стремительной и безрассудной жизни. Детские игры и милые шалости с её стороны сломали юноше нормальное мироощущение и адекватное отношение к другим девушкам в период его становления. Каждый день по несколько раз, закрывая глаза, где и с кем бы не находился, он видел только её искрящиеся карие глаза и манящие губы.