Крепостная герцогиня (главы 28—63). Квазиисторическая юмористическая эпопея

 Полуторный закон

Принесла дева юная ведро и поддерживала графа анонимного, дабы тот с оного не навернулся! Наконец, встал больной, Малашкой поддерживаемый, намереваясь в постель вернуться. Но тут взгляд его в окно устремился. И узрел граф амазонку прекрасную, на не менее прекрасном коне воронОм арабском гарцующую. Отверз он уста свои, но ни единой мысли не высказал!

Усмехнулась Малашка:

– Видать, попал барин под чары сестры моей Глафиры прекрасной.

– Ошибаешься, любезная! – ответствовал больной, в постель возвращаясь. – Не может фея сия сестрой твоей являться, ибо явно из общества светского.

Глянула служанка юная в окно и молвила:

– Не привыкла я ошибаться, ибо глаголю токмо то, в чём уверена! Глашка и суть! Мужики токмо на нея так пялятся!

«Ревнует уродка ко красавице!» – помыслил Уолтер и молвил:

– Похоже, недолюбливаешь ты ея!

– Не без сего! Однако вовсе не по причине наличия красоты у нея и отсутствия оной у меня, о чём глаголил батюшка мой: «Глаша и Малаша достойны кисти великих живописцев нидерландских.

Первая – Рембрандта ван Рейна, вторая – Иеронима Босха!»

– Да ты, прямо, мысли читаешь… аки ведьма!

– Похожа я на даму сию сказочную (но не во смысле красы!). Однако лишь внешне, ибо ведает ведьма много, я же лишь те крохи, что от родителя моего перепали. Правда, песнь сей эрудитки лесной прямо про меня писана, особливо учитывая наряд мой непризентабельный!

– И что за песнь?

– Да так… расейская народная.

– Спой, детка, не стыдись!

– Не могу… без слёз…

– Ну, так спой со слезами.

Откашлялась девица неказистая и запела мелодично гласом нежным:

– Я веду себя со всеми строго,

И никто не женится на мне.

Выхожу одна я на дорогу

В старомодном ветхом шушуне…

Засим, аки и было обещано, заплакала певица юная.

Понял слушатель взволнованный, что сие существо вовсе не бесполо и бездушно, аки ранее казалось, а имеет трепетную душу и мечтает о простом бабьем счастье!

(Аки опосля выяснилось, песнь сия расейская вовсе не народная, ибо суть ария Бабы Яги из оперы Римского-Сардинского «Доска», главный герой коей купец новгородский прозван так был за то, что натянул на доску струны и получил гусли звончатые.