Мертвецам не дожить до рассвета. Герметичный детектив

Ворон продолжал каркать и широко разевать свою розовую пасть, а Тихон так и стоял перед клеткой, потеряв из своего запаса одну папиросу.

– Ничего, сейчас получишь, – мстительно сказал Тихон, доставая новую и прикуривая её от спички.

Он сильно затянулся и пустил едкую струю табачного дыма прямо в птицу. Ворон поморщился и уселся к себе в гнездо, предупредительно отведя голову в бок.

– Нравится? – блестя глазами, Тихон спросил ворона, – Получай.

Он выпустил ещё дыма и только потом, отягощённый бездельем, направился к окнам, что выходили на поле.

Снег уже не шёл. Сумерки опускались, но белая гладь поля была ещё различима. Зимний пейзаж застыл, как на картине, и его уже ничто не могло разбудить от ледяного сна. Взгляду не за что было уцепиться, лишь снег да тёмные полосы деревьев. Но вдруг Тихон краем глаза заметил движение и устремил свой взор туда. Там и вправду что-то двигалось. Через несколько минут уже можно было разобрать несколько фигур. Одни были высокие, вероятно, всадники, другие же плелись у самой земли.

Чёрные силуэты ползли по чистой белизне, колыхались, то вздымаясь, то опускаясь, и их хаотичное движение было похоже на то, как шагают мохнатые гусеницы из семейства медведиц.

– Похоже, у нас подкрепление, – заметил Тихон.

– Что? – переспросил его Нелюбин.

– Гости, говорю.

– Какие гости? – удивился напарник.

– Глянь, – сурово сведя брови, прохрипел Тихон. Его голос, и без того хриплый, от раздумий совсем коверкал речь. – Никак верховые.

Нелюбин задумчиво уставился в окно.

Приближение фигур взволновало его.

– Колька, иди-ка сюда, – грозно скомандовав, прохрипел Тихон.

Он отвёл машиниста в сторону и что-то сказал наедине. Отец Михаил подошёл к окну.

– Столько людей соберётся, что и на проповедь хватит, – подмигнув, попытался пошутить священник.

Но у Павла Нелюбина не дрогнул ни один мускул. Шутки он не оценил, и священник, смешавшись, отошёл в сторону.

Через время в зале уже собрались все кроме жены станционного смотрителя. Уставившись в окна, они встречали неизвестных путников.

С каждой минутой северная тьма всё сильнее оседала, сгущаясь и топя в себе окрестности. И без того скудные зимние краски перетекали в оттенки серого и чёрного. Прорываясь сквозь зыбучий снег и тьму, путники приближались и были уже хорошо различимы. Всего их было пятеро. Трое верховых и двое пеших. Четыре солдата и одна старуха. Один офицер, один пленный, два нижних чина и гражданская.

Командир отряда сидел на пегом коне.