Мертвецам не дожить до рассвета. Герметичный детектив

Обнял священника, Павла Нелюбина похлопал по спине, притянул станционного смотрителя, потом отступив на шаг, как бы опомнился и звучно по-военному произнёс:

– Корнет от кавалерии Александр Братухин, – обвёл людей взглядом и, заметив Колю, стоящего чуть поодаль, сказал ему: – Ну что ты стоишь как чужой, иди сюда.

Он жестом подозвал Колю и обнял его, потом, резко отстранив, продолжил:

– Знаю, ждали нас, ведь так? – заливаясь добродушной улыбкой, спросил Братухин, но глаза его выражали совсем иное.

От его напора все остолбенели, и ни один не мог вымолвить ни слова. Энергия Братухина перебивала все остальные, в особенности, когда за ним следом ввалился хмурый, молчаливый как тень казак, державший на привязи пленного красноармейца.

– Фёдор Нестеров, – представил казака Братухин, и, не замечая пленного, перевёл свою протянутую руку на старушку, – Раиса… Мироновна… или как?

– Да, да, – скромно подтвердила хмурая старуха.

Братухин расстегнул шинель, подошёл к попу и, хлопнув его по плечу, сказал: «Не шибко у вас горячо, хозяин, сделай-ка потеплее».

Он не дал опомниться священнику и заявить, что хозяин вовсе не он, потому как тут же сорвался и, торопливо переваливая своими налитыми ягодицами, подбежал к сидевшему в стороне Тихону.

Всё это время Тихон сидел за столом и, обомлев, смотрел на разыгрываемое действие, а когда Братухин подбежал к нему вплотную, он почти отпрянул под его напором.

– Браток, встань-ка, – скомандовал Братухин, бесцеремонно сгоняя Тихона с места, чтобы усадить старушку, хотя рядом было полно свободных стульев. Всё это были хитрые приёмчики, служившие исключительно для того, чтобы с самого начала заявить о своём превосходстве, и на самом корню подавить любое сопротивление со стороны потенциальных соперников в борьбе за контроль над ситуацией.

Тихон как зачарованный послушался новоявленного командира и пустил на своё место старуху. Та зашлась словами благодарности, на что Братухин в свою очередь ответил ей привычной натянутой улыбкой.

– Хозяин, – как ни в чём не бывало продолжил Братухин, не замечая стоящего рядом остолбеневшего Тихона, – где у вас ключики от того амбара, надобно коней загнать.

Степан Тимофеевич опомнился, давая понять, что хозяин вокзала он.

– Он не заперт.