Последний апокриф. Роман-стёб

– Моя последняя воля, мужик! – прохрипел черный Ваня и с неожиданной силой притянул нашего героя ближе к обагренным кровью губам и что-то ему прошептал, от чего складки морщин на лбу непобедимого крупье натянулись, черты лица заострились, а глаза округлились.

По всему было видно, что черный человек сообщил Джорджу информацию, от которой того кинуло в холод, а потом – в жар!

Вой сирен между тем становился все ближе.

– Помилуйте, я не справлюсь! – взмолился Джордж.

Ваня молчал.

– Кому рассказать – никто не поверит! – воскликнул крупье, с удивлением разглядывая змеиное яйцо.

Ваня по-прежнему молчал.

Было видно, как в нем истончалась жизнь.

Можно представить тот ужас, что он осязал перед неизбежным концом, не говоря уже о той невыносимой боли в израненных членах, которую он испытывал.

Бедняга захлебывался в собственной крови!

– Не обмани, фрэнд! – отчаянно сопротивляясь смерти, попросил он со слезами на глазах.

– Я постараюсь, конечно… – неуверенно пробормотал Джордж (о, если бы он хотя бы догадывался о миллионной доли грядущих последствий данного им обещания!).

– Найду на том свете, понял? – внезапно окреп и пригрозил афророссиянин.

– Каким образом? – удивился крупье.

Но на этот, последний вопрос черный человек уже не ответил…

14.

…Сирены выли все ближе.

Наконец Джордж опомнился и пробормотал: "Ну и ну"…

Времени для размышлений, похоже, не оставалось.

В карманах покойника он обнаружил: английские фунты, японские иены, американские доллары, евровалюту, российские рубли и китайские юани.

Крупные купюры крупье уверенно рассовал по карманам, а мелкими – не раздумывая, пренебрег.

Массивную золотую цепь он с черной Ивановой шеи (тоже, особо не размышляя!) перевесил на свою, белую.

Но едва открыл пухлый паспорт на имя Ивана Хайло-Мариассе, как покойный немедленно вернулся к жизни и грозно потребовал: "Ксиву положь на место!"

– Оф корс! – тут же категорически согласился Джордж и вернул паспорт владельцу.

– Так-то лучше, а то куда я без паспорта? – осклабился Ваня нездешней, а уже той, потусторонней улыбкой.

– Ну и ну… – в который раз пробормотал Джордж и, переступая и перепрыгивая через тела уже бывших людей, рванул к мужскому туалету со всей прытью, на какую только был способен…

15.