Человек-эхо

Джесс даже не знает, обнадежил ли или испугал ее тот факт, что он уже успел придумать метод, как ее убить, но глушит мотор.

Гриффин выбирается из машины, бросает окурок на асфальт и идет обратно к своему «Лендроверу». Она следует за ним, и он, наклонившись, распахивает для нее пассажирскую дверцу:

– Залезай.

Джесс забирается на сиденье и пристегивает ремень.

– Куда мы едем? – спрашивает она.

Гриффин качает головой.

– Хватит задавать вопросы, слишком много вопросов. Скоро сама увидишь.

Мотор «Лендровера», содрогнувшись, оживает, и они выкатывают из переулка.

Глава 8

Ему хотелось посмотреть на все своими глазами – ничто не сравнится с личным присутствием на месте преступления. Гриффин тогда стоял, глядя на сгоревший до основания дом, на осыпающиеся раскрошенные стены, на разбитые стекла, и думал: «Неужели ты побывал и здесь?»

Окажись он тут на сутки раньше, увидел бы он его? Знал бы теперь ответ на этот вопрос?

Но пожар – это нечто из совсем другой оперы… Он нахмурился, докуривая сигарету до фильтра, а потом бросил ее под ноги.

Даже после всего этого времени никак не удается привести мысли в порядок. Нужно немного отдохнуть. Прекратить постоянно думать об этом.

А теперь еще и она здесь нарисовалась…

Каким-то образом ей удалось выбраться из больницы. Каким-то образом, несмотря на черепно-мозговую травму и возможное сотрясение, она укатила на чужой машине на ночь глядя, а теперь вот сидит на пассажирском сиденье его «Лендровера».

Надо бы позвонить Тейлор. Надо хотя бы отвезти ее обратно в больницу. Но блин, он терпеть не может детектива-сержанта Тейлор, и никогда не терпел! Та цепляется за свое расследование, как какой-нибудь вонючий бюрократ за свое кресло, ни на шаг не отступая от самого очевидного подозреваемого. Никого при этом не видит и не слышит, достучаться до нее абсолютно нереально.

Ну а эта женщина, Джессика Амброуз? Выражение ее глаз ему знакомо. Эти растерянность, горе, страх – смешанные с упрямой решимостью.

Он помнит, каково это и насколько в самом начале он сам нуждался в том, чтобы кто-то просто был рядом. В чьем-то тихом присутствии, чтобы справиться с грызущим душу одиночеством.

С той оторванностью от всего вокруг, которую до сих пор чувствует.

Он так долго оставался совсем один!

Но при всем своем отчаянном стремлении поговорить – с ней, с кем угодно, с любым человеком, который готов слушать, – Гриффин ничего не говорит.