Семь клинков во мраке

Любой другой Вольнотворец с легкостью заплатил бы мне по меньшей мере двадцать фемуров за то количество Праха, которое я выставила на верстак. Запроси я столько у Лиетт после всего, через что мы прошли, она закатила бы истерику.

Разумеется, когда она узнает, зачем я пришла, истерики не избежать. А то и чего похуже.

Однако эту проблему я оставила на потом. А пока – наблюдала, как изящные ручки обхватывают склянку, и необходимость быть осторожной борется со стремлением исследовать. Как в глазах за линзами очков разгорается благоговение, как Лиетт прикидывает, сколько здесь Праха, сколько всего чудесного она с ним сотворит.

Наблюдала, как она вдруг вновь становится той робкой малышкой, что я встретила так давно, девочкой с застенчивой улыбкой, которая попросила у меня самую дорогую выпивку в таверне после того, как я уделала ее юбки грязью.

Я не сдержала улыбки.

Лиетт заметила это и нахмурилась. Она подхватила склянку с Прахом и унесла к сундуку. Рядом с ней он казался гигантским. Лиетт всегда была худенькой, но сейчас ее одежда – заляпанные маслом штаны и рубаха с высоким воротом и длинными рукавами – висела чуть свободнее, чем раньше.

Лиетт слишком мало ела. Или спала. Или и то и другое.

Я, наверное, тоже приложила к этому руку.

Но если бы спросила, к чему именно, начались бы неприятности. Так что я прикусила язык. Лиетт убрала склянку и достала небольшой кожаный футляр, знакомо звякнувший металлом внутри, когда она поставила его на столешницу передо мной. Я приподняла крышку, улыбнулась серебряным патронам, и они улыбнулись мне в ответ.

На капсулах были подписаны чары: Изморозь, Геенна, Солнцесвет, Шокхват – все мои любимчики.

– Три дюжины, – глянула я на Лиетт. – Я тебе нравлюсь, а?

– Собиралась оставить часть на следующий раз, когда ты явишься мне досаждать, – ответила та. – Однако считаю их надлежащей платой за то, что ты мне отдала. – Лиетт уселась обратно за верстак и, бросив на меня взгляд напоследок, вернулась к работе. – Если это все, можешь идти. Постарайся попасть в ловушку по пути.

– О, это не все. – Я подняла палец. – Сказала же, что я кое-что для тебя прихватила, правда?

– Но ты только…

– То было для дела, – перебила я, убирая пули в сумку и доставая оттуда свой трофей. – А это – для тебя.

Да, мое наблюдение не распространяется на всех, однако те женщины, кого мне посчастливилось встретить в жизни, следовали этому правилу.

Если нужна услуга, принеси ей цветы.

Если нужно прощение, принеси ей украшения.