Семь клинков во мраке

 – Я не могу тебя отпустить.

– Оставь меня в покое, будь так любезна, – огрызнулась я через плечо. – Теперь ты собираешься толкнуть проникновенную речь о бессмысленности мести? Или цикличности насилия? В любом случае, если ты хоть немного меня уважаешь, избавь меня от этого дешевого, сомнительного оперного дерьма и…

– Я не могу тебя отпустить, – перебила Лиетт с нажимом, – потому что ты мне весь пол кровью залила.

Я шагнула в сторону. Коврик подо мной характерно хлюпнул. Опустив взгляд, я увидела темную лужу – натекшую из раны вдоль моего бока.

Больно было, не подумай.

Но Лиетт мне теперь в жизни этого не забудет.

10

Высокая Башня

На протяжении своей выдающейся карьеры на службе Революции Третта Суровая вела скрупулезный подсчет казней, к которым приложила руку.

Еще капралом она лично пристрелила шестерых солдат за трусость, двоих за кражу и одного за изнасилование. Когда ее повысили до лейтенанта, она осудила на казнь двадцать три человека за дезертирство, одиннадцать за контрреволюционные помыслы и шестерых за пособничество имперским силам.

И, достигнув высокого положения военного губернатора, она лично смотрела в глаза каждого осужденного в стенах города.

Казнить – приказ безжалостный, но шла безжалостная война на безжалостной земле, и Третта не подведет Революцию и не станет уклоняться от долга. После стольких трупов она редко колебалась, давая отмашку расстрельной команде.

Но сейчас?..

У Третты впервые было столько причин казнить человека и ни малейшего понятия о том, как выбрать наиболее существенную.

Сэл Какофония, сидящая напротив, хлебнула воды, глянула поверх стакана на озадаченную Третту и вскинула белую бровь.

– Чего?

– Эти имена… – прошептала Третта.

– Которое? Лиетт? – Сэл мечтательно улыбнулась. – Красивое, да?

– Нет, кретинка! – Третта хлопнула руками по столу, который только и удерживал ее от попытки удушить пленницу. – Гальта Шип! Рикку Стук! Занзе Зверь!

– И Тальфо, и Креш, и Враки. – Сэл зевнула, вновь наполняя стакан из кувшина.

 – Все такие пафосные, правда? Видишь ли, прелесть Какофонии в том, что это слово интересное и длинное, но не обязательно подразумевает зло, а значит, не звучит так, будто я изо всех сил пытаюсь быть пугающей и…

– Мы знаем эти имена, – ледяным тоном произнесла Третта. – Впервые я увидела их три года назад. Они были написаны большими красными буквами в самом верху доклада посыльного, который добирался ко мне всю ночь.