Семь клинков во мраке

И ее губы нашли мои.

Не знаю, сколько все продлилось. Ни от какой боли это не избавляло. Но я не отстранялась. А потом взглянула на Лиетт.

– Что за грошовое оперное дерьмо… – прошептала я. – С чего ты решила, что это меня остановит?

Не знаю, правда ли она так думала. Но она отвернулась. И я не могла ей этого позволить.

Я схватила ее за плечи, рывком развернула, прижала к стене. Наклонилась, притянула ближе. Ощутила ее вкус, запах – всю ее одним вдохом, с которым не могла расстаться.

В легких не осталось воздуха.

От ног отхлынула кровь. От раны тоже, наверное. Или еще откуда. Я не могла думать, да и плевать. Я рухнула на постель, добравшись до нее лишь благодаря удаче и рукам Лиетт. Мы упали на простыни, она сверху, и наши взгляды встретились.

Мы знали, чем все кончится. Знали, что счастья не будет. Не у таких, как мы. Но вдруг…

Вдруг мы оказались совсем близко к нему.

Лиетт коснулась губами шрама на моей щеке. Спустилась ниже, поцеловала шрам на шее. И еще ниже, скользнув по шраму на ребрах, горячим дыханием прошла по шраму на животе, легонько задела зубами шрам на бедре.

Расстегнула ремень, стянула штаны, коснулась меня языком.

Я закрыла глаза. Я ласкала ее. Она – меня.

И ненадолго мы могли притвориться, что больше ничего нам не нужно.

12

Где-то

Помню, как впервые его встретила. Тогда, давным-давно, все тоже казалось сном.

Как сейчас.

Я была маленькой. И хотела сделаться еще меньше, забившись в угол, съежившись, прижав крошечные коленки к груди и обхватив их ручонками.

Когда этого показалось мало, я уткнулась в них головой и зажмурила глаза. Как будто это сделало бы меня незаметной. На меня посмотрят, решат, что я просто вещь, которую зачем-то положили не на свое место и которая здесь, в этом огромном зале, совсем не нужна.

И тогда меня отпустят домой.

Поэтому я зажмурилась. И заставила себя уменьшиться. И прождала, наверное, целую вечность. И открыла глаза.

Я была все там же. В огромном зале, заполненном чужими пустыми кроватями и незнакомыми людьми.

Его называли казармой. Я не знала, что это значит, но это был не мой дом. И никто не собирался меня вернуть туда. И я расплакалась.

Не знаю, сколько мне тогда было. Я не помнила, когда последний раз лила слезы. Не знаю ни сколько я ревела, ни как громко. Но потом на мои плечи легли ладони.

Не помню самого человека, хоть и видела его во снах. Высокий он был или низкий, толстый или худой. Только глаза.