Семь клинков во мраке

Для Империума это стало неожиданностью; там считали, что изобретательность механиков Революции давно исчерпана.

Разумеется, позже мы узнали, что для создания проклятой дряни Великий Генерал угробил две тысячи рабочих, добывавших железо. Во время закалки погибло еще шестьдесят мастеров. Трое механиков, ее сконструировавших, позже получили клеймо контрреволюционеров и были вздернуты. Столько своих людей Революция сгубила ради того, чтобы прикончить чуть больше сотни врагов.

Но это реальность. Она не играет роли в войне.

То ли дело – легенды. И в тот день родилось две из них. Первая – сам Железный Вепрь, машина столь огромной скорости и страшной разрушительной силы, что каждый форт Империума в Шраме запросил укрепление. А вторая?..

Легендарная способность Великого Генерала класть еще больший хер на своих людей, чем противник.

Моя собственная легенда, по сравнению с этим, чуть скромнее, но я понадеялась, что в конечном итоге выйдет что-то в духе: «Стояла на пути шестнадцатитонной железной твари и НЕ свернулась в клубок, ожидая смерти».

Я юркнула в таверну и захлопнула за собой дверь. Запирать на засов не стала, не было времени. Вместо этого – рванула в конец коридора на втором этаже. Думала я только о том, чтобы убраться как можно дальше.

Вепрь со стоном замер. Заскрежетали колеса, содрогнулись стальные бока, с грохотом распахнулись дверцы. Замелькали штык-ружья и синие плащи; к городским воротам, выпрыгивая из чрева машины, заспешили мужчины и женщины.

Они бросились по укрытиям, а затем, убедившись, что главная улица пуста, все шестеро встали ровным квадратом – штык-ружье на плече, значки блестят, не придраться.

Отдам должное революционерам: после всей вашей пропаганды с промывкой мозгов строй выходит отменный.

– Главная улица – чисто, сержант! – гаркнула юная барышня в старом мундире. – Ждем приказов!

Спустя мгновение в воротах показался знакомый силуэт – высокий парень в грязном синем мундире, с потертым штык-ружьем, с потемневшими от гари волосами и кожей. В сумрачном свете Нижеграда он показался мне даже красивым.

Пришлось признать, что в холодном свете Старковой Блажи он выглядел чуточку лучше: волевой подбородок, ясные глаза, шрамы там, где они бывают у честных людей.

Как там его звали?

– Врагов не замечено, сержант Гордый! – снова гаркнула девушка.

– Ни одного? – уточнил Кэврик, встав перед строем.

– Ни одного.

Кэврик хмуро окинул взглядом пустую улицу.

– Ни врагов, ни мирных, ничего, – пробормотал он.