Семь клинков во мраке

 – Возражения, младший сержант?

Кэврик промолчал. Хранителей для своих орудий Великий Генерал назначает лично. И на такой вопрос этого военачальника есть лишь один правильный ответ.

Ну, формально, их два – если посчитать за ответ издаваемые тобой крики, пока тебя разрывают на части орудия, которых не должно существовать.

– Желания Великого Генерала ясны. – Тягостный зашагал вперед. – Всякий, кто не присягнул на верность Революции, умрет.

– Свирепый, Прилежный, – подал голос Кэврик; двое солдат в конце строя вытянулись в струнку.

 – Занять позицию у ворот. Бить тревогу, если кто войдет или выйдет. – Он сделал знак еще двоим: – Блистательный, Вдумчивая. Прочесать улицы, проверить подходы, найти, где он мог скрыться. – И кивнул оставшимся: – Способный и Великодушный, вы со мной. Сбор через пятнадцать минут на главной площади, скорректируем план. Будьте начеку. Будьте бдительны. Будьте осторожны. Десять тысяч лет.

– Десять тысяч лет! – гаркнули солдаты как один и отправились выполнять приказ.

Я скорчила гримасу, расслышав, как лязгнули их штык-ружья, переведенные в положение для стрельбы. Примитивное оружие – неточное, неизящное, немногим больше причудливого копья, способного выстрелить единственной пулей.

Но когда в пуле лежит заряд севериума, изящество и точность не нужны. Вне Революции его встретишь нечасто, и он способен прорвать броню, щиты и – в неосторожных руках – плоть самого стрелка.

Так что – ага, и это дерьмо тут совсем не добавляло радости.

– И, во имя милости Генерала, не упускайте друг друга из виду, – крикнул вслед Кэврик. – Если кто-то пропадет, поднимайте тревогу. Неумолимый ни за что меня не простит, если во время его поисков я допущу гибель собрата.

Я проследила, как они разошлись. И, честно сказать, осталась под впечатлением. Большинство знакомых мне революционеров – либо фанатики с промытыми мозгами, либо нечистые на руку чинуши.

Я и не думала, что однажды увижу того, кому не насрать на своих солдат.

Красив, честен и добр вдобавок. А этот младший сержант Кэврик Гордый казался человеком вполне достойным похвалы.

Очень жаль, если придется его убить.

Если он настолько умен, как я надеялась, или настолько туп, как выглядел, до этого не дойдет. А я, если буду осторожна, сумею выбраться отсюда живой.