Боттичелли из Страны Дураков

И она достала из кармана два соевых батончика.

Нет, это был не сон. Передо мной стояла моя боль во плоти. Не бог весть что, но человек, живая душа.

Бобо повесила свою клеенчатую одежду на вешалку осталась в простенькой юбке и самовязаной кофте. Волосы у нее оказались пепельного цвета.

Я предложил гостье умыться с дороги, а сам пошел на кухню разогревать чайник. Непредсказуема жизнь, потому и интересна. Пять минут назад меня не должно было быть на этом свете. А сейчас я встречал гостей и подогревал чай. Ну надо же, «зови меня Бобо».

Это детки малые, когда им больно, говорят: «бо-бо» или «ва-ва». Ну, что же, остается и мне имя поменять. За компанию. Жили-были Вава и Бобо… Интересно, чем все это кончится? Мне вновь на время захотелось жить.

В ванной зашелестел душ. Мне почудилось, что сумасшедшая гостья что-то поет. Черт с ней, пусть переночует, решил я и быстренько развернул раскладушку и застелил ее чистым бельем. В конце концов, стены моей халупы многое повидали. Им не привыкать. Мне тоже терять нечего.

Чайной заварки у меня давно не было. Пришлось запарить в термосе разную траву – мяту, полынь, душицу… Сам собирал. Каким-то чудом оказались у меня масло и хлеб. Если нарезать соевые батончики кружочками, получится как бутерброд с колбасой.

Вышла, наконец, моя гостья. С чалмой из полотенца, посвежевшая и даже румяная. Я невольно оценил ее женские достоинства и невольно подумал: можно ли переспать со своей Болью, или она из разряда ангелов-архангелов?

– Ну, вот, Вася, ты уже начал оживать! – сказала Бобо, мельком глянув на меня.

Я молча разлил чай. Мне показалось, она угадывает мои мысли.

– Как же ты меня все-таки нашла? – спросил я, чтобы не молчать.

– Это не главное. И ты не то хотел спросить. Такая проницательность меня стала раздражать.

– Да я вообще ничего не хочу знать!

– Не лги, Вася, – Бобо засмеялась и прихлебнула из чашки. – Ты думаешь, откуда я все про тебя знаю, уверен, что я сумасшедшая, а объяснить все это не можешь. И не пытайся. Ты проверь меня.

Вспомни, о чем душа твоя болела, а я скажу, чем дело кончилось.

– А-а, ты цыганка! – Радостно воскликнул я. – Теперь-то мне все стало ясно.

– До чего же ты глуп, друг мой, – устало сказала Бобо и с укором посмотрела на меня.

Такую наглость я стерпеть не мог.

– Ты чего себе позволяешь? – осадил я гостью. – Думаешь, если я тебя не выгнал, а пустил как порядочную в свой дом, так можно хамить?!

– Ты вдвойне глуп, Вася, – с прежней усмешкой сказала Бобо.