Перунов век. Мировое древо

– Вам не за что просить прощения. Уверен, ваш возлюбленный в полном порядке.

– Кто? – Губы Людмилы расплылись в улыбке, она попыталась сдержаться, но серьёзное выражение лица Громова не оставило никаких шансов, и княжна рассмеялась.

– Князь Велеславский. Или это не так?

– Он мой друг, – Людмила пыталась унять смех. Девушка смеялась так заразительно, что даже Громов дрогнул и улыбнулся в ответ. – В его жизни две любви: драки и педагог из гридненского училища. А со мной… Мы выросли вместе.

– Простите, что допустил подобную мысль.

Людмиле показалось, что Константин Андреевич растерялся. С ним и такое бывает? Хотя, не машина же он, в конце концов.

– Не переживайте, вы не первый, кто нас сватает, но это сущая нелепица. Гера мне брат, который призван меня смешить, злить и защищать. Как и я его.

Людмила поёжилась от налетевшего ночного ветра. Холодный воздух неприятно щипал глаза, и пришлось их прикрыть. Когда она снова посмотрела на Громова, то, что княжна приняла в нём за растерянность, уже сменилось обычным выражением лица.

– Я провожу вас до дома? Стоит уже вернуться.

– Будет здорово. Признаться, в туннеле жутко, сыро и неприятно.

– Мы можем его обогнуть, пройти по берегу.

Громов пошёл вперёд, показывая дорогу. Людмила, стараясь ступать осторожно, последовала за ним.

Ночные прогулки и пережитый страх подталкивали к размышлениям. По мнению княжны Чернышёвой у мужчин всегда было по две страсти, и, как ни странно, одна из них была никак не связана с романтикой.

У отца, помимо матери, была охота, у Геры – возможность померяться силами. У Борского, судя по всему, любовь к своей внешности. Интересно, а у Константина Андреевича? Вопрос вырвался сам собой:

– А ваша любовь – это вы сами и ваша работа?

Вопрос в мыслях звучал менее оскорбительно, но сделанного не воротишь. Константин Андреевич даже развернулся.

– С чего вы это взяли, да так поспешно?

Хорошо, что темнота скрывала пунцовые щёки Людмилы от удивлённого собеседника.

– Сложно представить вас влюблённым в кого-то кроме себя.

– Вы хотите меня оскорбить?

– Нет, просто наблюдение, – тему стоило срочно сменить, иначе так она утопит себя в своих же формулировках. – Вы позволите мне один вопрос?

– До этого вы не спрашивали разрешения. Но можно.

– Почему вы не запретили дуэль? Неужели не понимали, что Георгий при любом исходе проиграет?

– Я не имел на это права. У человека должен быть выбор.