Другая женщина

– Думаю, я просто чувствую, что в твоей жизни есть большие куски, о которых я еще не знаю, – призналась я. – А я хочу о ней все знать. Все, что можно узнать.

И я со смешком взяла его кисть, лежавшую у меня на животе, и поднесла ее к губам.

Сердце у меня колотилось. Я ждала его реакции. Может, я проявила чрезмерную настырность? Вот он сейчас встанет и уйдет – что тогда?

Мне казалось, что каждая секунда – длиной в час. Я лежала щекой на его ноге и чувствовала, как под его кожей бьется пульс. И пыталась предсказать, как же он поступит.

– Что ты хочешь узнать? – спросил он наконец.

Я выдохнула. Оказывается, все эти долгие секунды я не дышала. Ждала его ответа затаив дыхание.

– Все!

Он рассмеялся:

– Видимо, под этим ты подразумеваешь любовную сторону моей жизни. Девушек ведь всегда по-настоящему интересует только это, когда они задают такие вопросы?

Я вжала голову в плечи и сморщила нос:

– Меня так легко раскусить, да?

Он посмотрел на меня сверху вниз, и я видела, как в глазах у него отражаются волшебные елочные огни.

– Ну ладно, только чур ты первая… – произнес он. – Самое необычное место, где ты занималась любовью?

Я чуть не задохнулась. Мне пришлось сесть.

– Это легко. У меня была одноразовая история на крикетной площадке. Но ты об этом уже знаешь.

– Расскажи еще раз. И поме-е-е-едленнее.

Я запустила ему в голову диванную подушку, но он перехватил ее в полете.

– Тогда другой вопрос.

– Не твоя очередь, – заметила я.

Склонив голову набок, он задрал брови:

– Да или нет?

Вдруг оказалось, что этот момент отягощен каким-то странным ожиданием. Удивительно: о самом что ни на есть реальном половом акте, даже с каким-то неназванным незнакомцем, мы можем рассказывать очень весело и жизнерадостно. А вот о невидимом чувстве, которое именуется любовью, мы всегда говорим с таким напряжением.

– Один раз, – ответила я, стремясь, чтобы голос мой звучал спокойно и ровно.

– В кого?

– Его звали Том. Мы с ним на работе познакомились, когда у меня был магазинный период.

Он вопросительно глянул на меня.

– Ну, ты же знаешь. Между парикмахерской фазой и стадией дизайна интерьеров.

Я была уверена, что когда-то уже вкратце сообщала ему о своей пестрой трудовой биографии.

– Ах да. – Он вздохнул. – Эпоха Просвещения.

Я улыбкой поблагодарила его за то, что он немного разрядил обстановку.