Другая женщина

Колпак на нем сидел набекрень. – Я специально купил бутылочку.

– Ей нельзя, Джеральд, – с укором заметила мама. – Она же за рулем. И кто вообще пьет эту гадость?

Я мысленно улыбнулась, всех расцеловала на прощание, еще чуть-чуть потискала малютку Софи, а потом все-таки выволокла себя на холод. Дороги оказались пусты, что и неудивительно: вероятно, большинство здравомыслящих людей уютненько устроились дома или в гостях на всю ночь – не желая покидать тепло очага и не в силах противиться искушению принять еще одну рюмочку хереса.

Уже стемнело, когда я остановила машину возле коттеджа Памми – одного из пяти одинаковых каменных домов, жавшихся друг к другу. Не успела я выключить фары, как белая деревянная дверь распахнулась и на крыльце появилась массивная фигура Адама. Изо рта у него вырывались клубы пара, а из гостиной за его спиной – теплый свет.

– Давай же. – Он поманил меня, словно мальчишка, возбужденный праздником. – Ты поздно. Скорей.

Я посмотрела на часы: 17:06. Я опоздала всего на шесть минут.

Мы поцеловались на крыльце. Казалось, я не виделась с Адамом целую вечность. На самом деле прошло всего три дня, но среди них затесалось Рождество, а в такое время чувствуешь, словно растранжирил целые недели, сидя в четырех стенах, пялясь в ящик и наедаясь до тошноты.

– М-м-м, очень по тебе скучал, – шепнул он. – Заходи. Мы тебя ждали. Сейчас подадут обед.

– Обед? – Я на секунду замерла. – Но…

Он снова поцеловал меня, пока я снимала пальто:

– Мы все ужасно проголодались, но мама настаивала, чтобы мы тебя дождались.

– Все? Но… – начала я. Слишком поздно.

– А вот и она! – провозгласила Памми, просеменив ко мне и взяв мое лицо в ладони. – Бедняжка, вы совсем заледенели. Входите, вас пора накормить. Это вас согреет.

Я вопросительно взглянула на нее:

– Не беспокойтесь обо мне, я только что поела…

Она уже повернулась и теперь уносилась в сторону кухни.

– Надеюсь, вы проголодались, – окликнула она меня оттуда. – Я наготовила на целый полк.

Адам протянул мне бокал шампанского, и в своем издерганном состоянии я была рада этой холодной щекотке на языке.

– Что у нас к чаю? – спросила я, стараясь произнести слово «чай» как можно легкомысленнее, словно тем самым я могла сделать так, чтобы это и было просто чаепитие.

С приклеенной улыбкой я выслушала ответ Адама:

– Легче сказать, чего у нас нет.

– Адам, но я не могу… – сделала я еще одну попытку. Мы уже входили в столовую.