Когда мы танцевали на Пирсе

Не иначе они еще пару месяцев назад собрали пожитки да и были таковы, получше что-то себе подыскали.

Папа прыснул, за ним стали хихикать мы с Брендой. Через минуту к нам присоединилась мама. Здорово было смеяться вот так, всем вместе.

– Ладно, Кейт, твоя взяла, – сдался папа. – Мы переедем в новый шикарный дом поблизости от Саут-Даунса, и наша жизнь отныне будет легка и приятна.

Мама улыбнулась:

– Спасибо за понимание, родной.

– А где он, наш новый дом? – спросила Бренда.

Мама вынула письмо из комода, перечла.

– Вот он, адрес: Качельный тупик, пятнадцатый номер.

Мы с Брендой принялись прыгать и кричать:

– Качельный тупик, Качельный тупик! Наш новый дом – в Качельном тупике!

Папа и мама тоже сделали по паре прыжков. От счастья у меня сердце едва не лопнуло.

Глава девятая

Но это лишь в тот день. Потом я загрустила. Нет, по старому дому я скучать не собиралась, от нового дома ждала чудес. Но я вспомнила про Монику. Молтби живут на соседней улице – с ними-то как будет? Впрочем, через несколько дней они тоже получили письмо.

Оказалось, их переселяют в наш новый район, значит, расставаться с Моникой не придется, ура!

Зато пришлось расстаться со школой. Через неделю после переезда нас определили в католическую школу. Она была далеко от Качельного тупика, мы теперь ездили трамваем. Папа порывался ездить с нами, но мама его не пустила. Сказала: «Опять разволнуешься, и вообще, нечего тебе там мелькать». Вдобавок мама еле наскребала денег нам с Брендой на билеты, куда уж было кататься на трамвае еще и папе! Я видела, что мама недовольна.

Зачем нам католическая школа, когда буквально за углом есть обычная, нисколько не хуже, а может, и лучше? А ничего не поделаешь. Выходя за папу замуж, мама обещала священнику, что детей воспитает добрыми католиками. А ведь обещание священнику – это все равно что обещание самому Господу Богу, по крайней мере, папа так говорил. Ну и вот, у папы с мамой получился смешанный брак (по словам тети Мардж).

Что до тети Веры, она свой брак называла не иначе как обреченным.

А я рассуждала следующим образом: появись у мамы возможность, хотя бы крошечная, она бы это дурацкое обещание нарушила. И не мне ее судить. Потому что католическая церковь как учит? А вот как: мой папа-католик, когда умрет, отправится прямиком на Небеса. Там у него будут крылышки и собственная арфа, а маме светит околачиваться у райских врат. Едва ли ее впустят, а уж арфу точно не дадут.