Предел Шенберга

Взамен особи получают увеличение шансов на выживание и передачу генов дальше – тоже, в эволюционном смысле.

Вторая из возможностей, остракизм, понятно, резко снижает вероятность такой особи выжить. Это особенно не просто сделать, принимая во внимание, что обычным порывом того самого Большинства в конце концов становится критерий «все, кто не с нами, тот против нас». Против «нас» идти бывает как минимум проблематично, что тоже понятно. Таким образом, возникает вполне конкретный селективный отбор: наибольший шанс на выживание получают те особи, кто максимально приближен своими достоинствами к некоему усредненному показателю.

Показатель этот называют по-разному – «посредственность», «серость», «дебил» – но смысл тот же:

в соответствии с законом естественного отбора, выживает крепкая числом средняя серая масса. Всё остальное уходит. Уходит, понятно, не в отпуск, не на повышение, а, так сказать, «насовсем».

Что происходит с особями, по ряду причин не отвечающими кодексу Большинства, очевидно.

Они определяются изгоями, со всем рядом прилагающихся последствий. Разумеется, общественный кодекс бывает разный, и, скажем, кодекс, определяемый чернью (в терминологии Античных эпох), или, беря более частный случай, некой уголовной группой, носителю разума с иными установками следовать было бы сложно. Вопрос в том, что это никого не интересует. А зря.

Никто не задавал вопрос, что, если однажды такое «отклонение от нормы» начнет брать на себя ту же задачу и примется выживать – и тоже в эволюционном смысле.

Но вот какое дело. Гений, «воплощение истины», этот наш квинтэссенция всех эволюционных усилий разума, просто обязан быть маргиналом – он должен быть им по самому своему определению. Попросту говоря, он не предназначен для выживания. Он может гвоздем прибить свои главные тезисы, остракизм и изоляция, к воротам в ад, который Большинством назван теплым хлевом, он может этого не делать, но сути это не меняет.

Словом, гений – это некая вероятностная величина некой гипотетически неопределенной занозы в заднице.

Он ничего еще не сделал, а у нас уже от него проблемы.

И тем не менее решать нам что-то нужно. Что-то на уровне простых сугубо доступных нам понятий.

Но я бы определил явление – или, много точнее, состояние – гения как пограничную зону между сумасшествием и обыденностью. Потребители ЛСД, в этом месте встрепенувшиеся и начавшие радостно потирать руки, могут сесть, где сидели.