Пути тьмы

Тёмная ведьма, убитая Ковеном около ста лет назад была нечета всем ныне существующим, кроме новенькой и да, я знаю зачем таких берут на попечение, видимо, чтобы они не учиняли хаос своей магией и ту, что пришлось убить, наверное, вышла из-под контроля, ведь такие ведьмы сродни любой твари из проклятой точки этого леса, и те, и другие живут за счёт тёмной энергии и зачастую направляют её во вред всем, – в это время Ферат скривила губы, наверняка размышляя о том, что это общепринятый после войны белых и чёрных магов бред, пока Лукас продолжал нести свой: – Но я больше, чем уверен сейчас, что тебя оставила без сознания новенькая в Ковене, она как раз зачищала бессолнечное место и заметив тебя, решила убить, но в силу неопытности только усыпила, – дух вздёрнул подбородок уверивши в собственные предположения, которые ни капли не сходились с реальностью , а Ферат лишь презрительно фыркнула.

– Поподробнее про новенькую, пожалуйста, – попросила девушка.

– Ах да, ей лет девятнадцать, ну, по крайней мере она так выглядит. Очень способная и сильная, получает удовольствие от своего рода занятий. Волосы тёмно-русые, глаза карие, рост средний, голос милый, строение тела изящное.

– Исчерпывающе, – сквозь зубы проговорила чернокнижница.

– Красавица, – добавил дух. – Тебе с ней не тягаться даже во внешности.

Ферат оказалась оскорблена до глубины души, она-то со своими холодными как лёд самого чистого озера платиново-голубыми глазами, блестящими чёрными локонами и белой лунной кожей не может составить конкуренцию какой-то молодой кикиморе? Заметив выражение, застывшее на лице хозяйки, Сакари покатился со смеху, она пялилась куда-то в пустоту, а во взгляде можно было рассмотреть пылающий костёр, на котором горит и страдает Лукас, при этом губы у неё опасно крепко сжались, превращаясь в белую обескровленную черту на лице.

– Катись отсюда, пока я добрая! – прорычала она на духа. – Уж с каким-то призраком ведьма моегоуровня точно справится, – девушка даже с места поднялась особенно грозно.

– Правда глаза режет? – съехидничал Лукас перед тем, как раствориться в воздухе, оставив за собой лишь слегка примятую траву и успев махнуть на прощание спутнику Ферат.

– Вот чёрт поганый! – выругалась на него чернокнижница.