Татуировки. Точка невозврата

Работали они тоже вместе – на самом большом в мире пушном аукционе, где всю жизнь сортировали шкурки убитых кем-то зверей. Теперь её мир рушился вместе с удушливым кашлем Эрика.

Тело Эрика умирало – каждый день предавая его владельца, который предавал своё тело всю свою жизнь, бесконечно мучая его. Теперь тело отыгрывалось – за недосыпание, за табак, которым Эрик наполнял лёгкие своего тела, за алкоголь который он наливал в свой желудок, за неудобопереваримые продукты, которые Эрик бесконечным конвейером отправлял изо рта в тёмные перерабатывающие хранилища своего бесконечно родного, но неуважаемого им тела.

А зачем ему, Эрику, было помогать выживать? Чтобы опять вставать вместе с Эриком в четыре утра, чтобы уже к шести стоять в холодном, плохо отапливаемом зале самого большого в мире пушного аукциона и вдыхать в себя этот удушливый запах мёртвых шкурок, присылаемых на аукцион со всего мира? Стоять там под светом этих мёртвых, синих ламп, от которых болели глаза, а воздух был буквально напитан пухом от меха и личинками червячков-смертников, живших на коже убиенных норок и лис? Перебирать ненавистные шкурки до восьми вечера, потом тащиться вместе с Эриком домой, где он набивал своё тело продуктами, которые его тело переваривало всю ночь, а сверху он заливал всё съеденное изрядным количеством алкоголя, которое – из вредности – запивалось плохим, кислым кофе, забрасывалось сверху холодным, приторно-сладким мороженным – чтобы сделать задачу бедного тела по добыванию жизненной энергии ещё более невозможной???

– Нет уж! Дудки! Лучше уж отказаться от такой жизни и умереть раз и навсегда!

Эрик лежал в кровати, и его хриплое дыхание умирающего наполняло комнату тревожными вибрациями страха и тоски.

За окном лежал снег, выпавший в Рождество, и дети катались с горки на картонках. На подоконнике опять зацвел прекрасный цветок, не понимая, что на улице зима. То была сошедшая со своего цветочного ума от переселения из тропического климата Таиланда в холодный климат северной Европы – прекрасная орхидея.