Загадки опустевшей хижины. Саджо и ее бобры

И когда эти томительные звуки умирают, замолкают наконец, человек снова продолжает свои «Загадки опустевшей хижины».

Огонь разгорается, потом гаснет.

Неверные тени прошлого дрожат и скользят взад и вперед.

Человек продолжает свой рассказ.

Опустевшая хижина

И маленькая опустевшая хижина вдруг преобразилась и снова стала зачарованным замком, где было столько мечтаний и грез. И теперь она уже не была кучей бревен и реликвий, она ожила в памяти во всей своей трепещущей красе.

Она уже не была больше покинутой и печальной, дорогие образы прошлого населили ее.

Среди холмов, устремившихся в туманную даль на Север, в глубокой ложбине прячется маленькое безымянное озеро.

Едва ли можно назвать красивым этот узкий обмелевший пруд, где убывающая вода оставила лишь болота, поросшие камышом, да острые верхушки скал, когда-то погруженные в воду, а теперь обнаженные, почерневшие, словно заброшенные памятники давно забытого кладбища.

От берега этого маленького озера вьется едва заметная тропинка, на которую давно не ступала нога человека.

Тропа загромождена поваленными бурей деревьями. Она приводит к берегу большого озера, которое впадает в реку; множество речек и ручейков, устремившихся с Великого Водораздела, несут свои воды в эту реку.

Озера и реки тянутся непрерывной цепью все дальше и дальше на Север и наконец огромным бурлящим потоком впадают в Северный Ледовитый океан.

На берегу этого сумрачного полувысохшего пруда, который в былые времена был настоящим озером, виднеется старая заброшенная плотина – памятник трудолюбию и терпению ее строителей.

Стена плотины возвышается на четыре фута над теперешним уровнем воды пруда; через полузавалившееся отверстие ее арки протекает маленький журчащий ручеек, и чудится, будто он бормочет, словно человек в полусне, но разобрать, что он лепечет, невозможно.

Всюду вокруг видны старые сооружения, построенные очень прочно и разумно, но ни одно из них не было делом рук человека.

Из леса спускаются к озеру и идут вдоль берега старые, заброшенные тропы давно покинутой бобровой колонии, отлично спланированной, прекрасно выстроенной, сохранившей до сих пор своеобразную архитектуру (несмотря на разрушительное действие времени), – лучшее доказательство мастерства и труда.

В том месте в лесу, откуда начинаются эти тропы, видны пни – множество пней, и на них все еще заметны следы зубов четвероногих дровосеков.