Цузамэн

А вот его дочери Анастасии явно недоставало женского внимания.

– Так это наша отличница! – воскликнула Елена, обращаясь к Насте. – Поступаем в институт, Анастасия?

– В Лондоне, а я бы в Гарвард хотела!

– Папа же в Англии ищет! – удивилась Елена.

Ей стало немного жалко Клиента, который, казалось, только и занимался тем, что благоустраивал будущее своих детей и семьи в целом.

– Я в Америке тоже найду! – ухмыльнулся на это Виктор.

В эту минуту он был похож на сладкого гладкошёрстного кота, выпившего миску парного молока.

– И бой-френд у тебя есть?! – поинтересовалась у Насти Елена.

– Главное – им не мешать! – ответил папа. – Так Настин дядя говорит.

В эту минуту появился Рёйтер, который продвигался к своему месту мимо сидящих в ряду гостей. Сравнявшись с Еленой, он схватил её за колено и с присущей ему агрессией начал неприятно сжимать и трясти его, сопровождая свои действия публичной риторикой в её адрес:

– Сюда надо смотреть! Сюда надо смотреть! – показывал он на себя пальцем.

К счастью, поднялся занавес и начался балет.

* * *

В антракте, в банковском буфете между напитками и закусками жужжал её начальник Барак. Принимая образ шмеля, он подлетал к столикам, собирал сладкий словесный нектар и летел к следующему гостю. В тот вечер он был воодушевлён, находясь в компании новой спутницы, которая была одета в красный брючный комбинезон. В силу своего возраста и выслуги лет Барак предпочитал присутствовать только на ритуальных церемониях.

– Четверть бизнеса в Украине я продал, – начал свой рассказ Виктор.– Сейчас думаю вложиться в золотодобычу в России.

Цены на золото были на максимуме в тот период, у многих начиналась золотая лихорадка. Однако зарытое в Земле не сильно интересовало банковского клерка, поэтому Барак быстро перелетел к следующему столу.

– Настя на тейквандо записалась, синяк на коленке поставила… – вдруг рассказал папа о спортивных достижениях дочери.

– Сделка по Росине закрывается до нового года, – сменила пластинку Елена.

Клиент внимательно слушал и, вроде бы, не возражал. Виктор был правдив, только когда молчал или благодарил.

В этот момент, откуда ни возьмись, на неё опять, как коршун, налетел Рёйтер и начал трясти за правую руку, почти оторвав её от плеча.

– Говори тише! – громко шипел Рёйтер, недовольный их звуками, смешивающимися с рассказом театрального деятеля о балетном представлении.