Тайна Красной шаманки

Разжигай костер, кашу варить станем.

Лалыка послушно натянул порты и поспешил выполнить приказ вожака. Шаманка осталась лежать, поджав ноги под себя и прикрыв груди руками. Яшка не утерпел, снял и накинул на нее ветхий зипун. Оборотень нервно ухмыльнулся:

– Ишь, сердобольный отыскался. Непотребство творить не желаешь, а ведь сам нас сюда привел. Печь чистить, да в саже не перепачкаться, такого не бывает.

Яшка зыркнул на атамана уязвленным взглядом, но промолчал.

Когда разбойники насытились, кашей, дичью и хлебом, Василий снова подошел к шаманке, наступил грязным сапогом на запястье правой руки.

Девушка попыталась выдернуть руку и встать, но тщетно. Оборотень окликнул Яшку:

– Спроси, надумала она показать, где золото или ее еще помучить? Может, ей понравилось, как мои молодцы ее ублажали? Так мы продолжим, коли надо.

Яшка в очередной раз, отводя взгляд от лица шаманки, задал вопрос. Девушка, окатила его презрительным холодным взглядом, но продолжала молчать. Оборотень повернулся к костру, громко приказал:

– Лалыка, неси головню!

Демьян торопливо выхватил из костра тлеющее поленце, подбежал к Василию.

Оборотень взял головню, пышущий жаром конец вонзился в раскрытую ладонь девушки. Она дернулась, но ни крика, ни стона к своему удивлению разбойники не услышали. Василий отбросил головню, схватил шаманку за волосы, рывком поднял на ноги, посмотрел волчьим взглядом ей в глаза. Девушка пошатнулась, но устояла. Хриплым жестким голосом Оборотень спросил:

– Что, теперь скажешь, змеюка подколодная? Где золото?!

В голубых глазах девушки было страдание, ненависть и что-то еще, отчего Ваське на миг стало не по себе.

Оборотень прищурился, но «волчьих» глаз не отвел. Распухшие, окровавленные губы молодой шаманки шевельнулись. Она заговорила тихо и неторопливо. Яшка, понурив голову, переводил ее слова:

– Она говорит, что духи накажут нас, и мы умрем.

Обротень зло скрипнул зубами. Девка попалась своенравная, таких он не любил.

Василий хищно улыбнулся, незаметно вытащил из кожаных ножен нож.

– Умрем, говорит?! Сколько не ликовать, а смерти не избежать. Все мы когда-то умрем, но она умрет раньше.

Губы вожака впились в окровавленный рот девушки, а лезвие ножа в ее смуглое тело. Оборотень нанес удар расчетливо, под левую грудь, провернул нож в ране. Такое ему приходилось делать не раз, и в этом он был большой умелец. Василий знал, после такого удара долго не живут.