Кино про любовь

Таранов достал из холодильника бутылку водки и налил себе рюмку.

На часах было 12 часов дня, на улице плюс 35, а на душе у него – лучше не думать.

С запотевшей рюмкой водки он подошёл к зеркалу, чокнулся со своим отражением и, быстро опрокинув в себя ледяную жидкость, предался раздумьям.

Он знал, как мосфильмовские остряки за глаза называли его картину. Была такая весёлая традиция на студии всё переиначивать и каламбурить. Раньше он не обижался на это. И только сегодня до него дошло, что по отношению к его постановке они вовсе не шутили.

«А если это пиздец?» – вот как они называли его фильм.

***

В отличие от режиссёра, в одиночестве глушившего водку в своём номере, художник-постановщик картины, Давид Иосифович Виннер выходной в группе день проводил с пользой. В компании с двумя девушками, гримёршей Настей и помрежом по актёрам Ангелиной он отправился на прогулку по городку для выбора натуры.

В Ягодном группа находилась уже две недели, однако по-настоящему познакомиться с этим провинциальным местечком всё никак не удавалось.

И вот сегодня, наконец, Виннер решил неспешно пройтись по всем его улочкам и присмотреть для съёмок характерный южный колорит.

Людей на улицах совсем не было. Должно быть, прячутся от жары, – решил про себя Виннер.

На центральной площади Ягодного его внимание привлекло большое живописное панно на стене Дома Культуры, на котором были изображены советские трудящиеся. Глазом художника он сразу уловил некоторую странность в художественном решении этого произведения.

Чтобы проверить свою догадку, он даже привлёк к нему внимание своих спутниц.

– Как Вам эта красота? – спросил он у девушек.

Настя и Ангелина равнодушно посмотрели на панно и не нашли в нём ничего заслуживающего внимания. Такие картины были обычным элементом почти всех советских городов: рабочий что-то куёт, женщина что-то жнёт, инженеры что-то чертят – расхожий сюжет.

– Не заметили, значит, – подумал он и ещё раз вгляделся в детали.

То, что эту картину рисовал эротоман, у Виннера сомнений не было. У крестьянки на панно тенями были обозначены слишком большие для пропагандистского плаката груди, а у стоящей к ней спиной инженерши за ватманом была зачем-то подчёркнута линия ягодиц и – самое главное – её юбка просвечивала таким образом, что чисто женский воздушный треугольник между верхними частями бёдер отчётливо просматривался.

– Это же порнография, – удивился про себя Виннер.