Молот и меч. Путь гладиатора

Славиус тоже успокоился и начал соблюдать осторожность только в порту Карфагена, так как время стоянки, разгрузки и погрузки было наиболее удобным для мести. Подножка или незаметный толчок человека с тяжелым грузом на спине на шатком трапе мог закончиться трагически и все списали бы на несчастный случай. Но опасения оказались напрасными, Косой не предпринял никаких действий.

Выгрузив партию зерна, галера приняла в трюмы верхней палубы драгоценную красную медь, тяжело просев до самого бархоута[8 - Бархоут – пояс наружной обшивки у грузовой ватерлинии судна].

Пополнили запас воды и провизии и капитан дал приказ отчаливать. Корабль плавно отошел от карфагенского причала и, не дожидаясь попутчиков, вышел в открытые воды. Команда торопилась пересечь море и доставить медь на остийские верфи до прихода северных ветров. Обратный путь был также спокоен, день за днем проходили размеренной чередой. Уже не одинокие залетные, а целые стаи чаек кружили иногда над кораблем в поисках объедков – это означало что берег уже близок, до Остии оставался день ходу.

Последнее время Славиус ловил на себе заинтересованный взгляд гортатора, старого служаки, оценивающего рабов с точки зрения пригодности к работе в качестве гребцов. Вот и сегодня, проходя мимо Славиуса, сворачивавшего ванты, гортатор вдруг остановился и, оглядев его с ног до головы, произнес с ехидной усмешкой:

– Да, а ты вырос, парень. И в кости крепок, и мясом оброс.

Он ощупал мускулы на руках юноши и удовлетворенно хмыкнул:

– Ну ладно, работай… поглядим…

Вожак подошел и, как будто знал, о чем был разговор, дружески похлопал Славиуса по плечу:

– Что призадумался, Славиус? Не дрейфь! Держись меня, уж я-то знаю, как договориться с этим могильщиком.

Слова гортатора могли означать только одно – недалек тот час, когда крышка люка захлопнется над головой Славиуса и перечеркнет все его надежды. Это был сигнал тревоги, и нужно было действовать.

Глава 7

Солнце скатывалось за море, день угасал, и можно было отдохнуть. Славиус окатил себя из ведра морской водой и нырнул под тент из промасленного полотна, который был натянут поверх бушприта от борта к борту для защиты от непогоды. Самые младшие уже притащили из камбуза дымящийся медный таз с вареной рыбой, и все рассаживались вокруг, поглядывая на Косого, ожидая разрешения начать трапезу.