Наэтэ. Роман на грани реальности

Что я жила, что у меня был ты…

И она совсем горько-горько заплакала…

– Анрэи, пожалуйста, не бросай меня… Пообещай мне, ты обещаешь?

– Клянусь, Наэтэ, – клянусь, – он повлёк её и усадил на диван, а сам сел рядом, наискось от неё, – так что колени их были плотно прижаты друг к другу…

Она продолжала:

– Не клянись, просто пообещай, пожалуйста…

И давай опять плакать и плакать, давая такую волю слезам, которой у них ещё не было. Её губы стали мокрыми и снова мучительно ломались.

От них исходила такая сила беззащитной её красоты, что Анрэи просто встыл в них…

– Что они сделали с тобой, Наэтэ? – наконец, он с трудом выговорил этот мучивший его вопрос.

– Я не далась ему, он бы не взял меня никогда, – никогда, – слышишь? – она плакала и судорожно «вздыхивала», и говорила, говорила. – Он ударил меня, – схватил за волосы и ударил… головой об стол… Я сказала, чтобы он не смел меня лапать, я его толкнула изо всей силы.

., я сказала, что ненавижу его грязные бани, и никогда туда не поеду… Меня не били никогда, меня так не оскорбляли, на меня не говорили такими грязными словами… Слова ранят, они режут, как ножи, и они все у них в крови и гнили…

– Наэтэ, миленькая, зачем ты пошла к нему, зачем?

Слёзы застили её глаза, она опустила голову низко-низко, – так что волосы опять закрыли её лицо полностью.

– Он обещал мне защиту, он говорил, что мне ничего почти не надо будет делать, – всхлипы и резкие судорожные вздохи рвали её слова на части, – а я мно-го у-ме-ю делать, я хоро-шо знаю компью-тер, языки… А он гово-рил, что я буду ук-рашением его фирмы, – я буду с ним на деловых вст-речах и праздниках, – и это для него – гла-вное… У меня здесь никого нет… Я нигде не могла рабо-тать дол-го, – ко мне приставали, или ненавидели меня… А я хочу чтобы меня лю-били, – и она опустила голову ещё ниже, и плача, сотрясаемая рыдательными судорогами, продолжала:

– Я хочу, чтобы со мной разгова-ривали, – никто со мной не раз-говаривал, – с куклами даже разговаривают, с кошками, соба-ка-ми, а со мной – нет… А я ведь интересный собеседник, – правда, я многое знаю…

Анрэи и плакал вместе с нею, и чуть не улыбался – от умиления, от этого оттенка «резюме» в её горькой жалобе на мир, на людей.