Наэтэ. Роман на грани реальности

Ещё он ей говорил: «Мои глаза хотят в твою грудь – смотреть на мир твоего сердца открытым взором»… Она смеялась и вжимала его голову глазами в грудь, чтобы лучше чувствовать «открытые взоры»…

– Ты должен мне пять тысяч миллионов миллиардов раз, – заявила она ему, дыша неровно, – только дай мне попить, я сейчас умру…

Она высвободила его голову с глазами от соблазнов, приподнялась на руках – над ним, – нет, не для того, чтобы опять соблазнить, а просто, чтобы посмотреть на его глаза, как они там? И тут же его руки захватили её спину, и не пускали.

– Анрэи, мне кажется, что мы сошли с ума…

Голос её мелко дрожал – как от холода. Но не от холода, а от усталости и не отпускающего их обоих вожделения. Он стал «подтягивать» её к себе опять, чтобы целовать в грудь, и не выдержал – засмеялся. И она – засмеялась и упала на него. Грудью. В глаза. О, Боже!.. Но смех им обоим дал ещё маленько сил… Она вынуждена была освободить его из-под себя, чтобы видеть, как он смеётся.

– Наэтэ, ты гениально сказала – «мне кажется, что мы сошли с ума», – никто до тебя ещё так не «формулировал», даже Шекспир. Ха-ха-ха.

Она капризно-обиженно посмотрела на него:

– Не смейся, а том не дам глазеть! – и сама засмеялась опять…

Но всё обстояло очень серьёзно, ещё немного, и они потеряли бы сознание – от изнеможения, от жажды и голода… Нет, скорее от любви… Оба начали сползать с дивана разом.

И поскольку сил встать на две ноги у них не было, они поползли к воде и пище на четвереньках… И ещё Анрэи умудрился отстать, и целовать Наэтэ «куда попало».

– Анрэи! – она смеялась в изнеможении, опустив голову, так как шея уже не держала её, и волосы рассыпались по паласу, – Анрэи, – я сяду на тебя сверху, ты упадёшь и разобьёшь себе нос! Ха-ха-ха…

– Я мечтаю, чтоб так было, – сказал он ей прямо в левую ягодицу…

– М-м-м, – она застонала, они никогда не доберутся до еды и воды!

Но они всё-таки добрались – почти ползком – до кухни, благо, что «ход» туда был прямо из комнаты.

Там они долго отдыхивались, сидя на коленях, и он опять смотрел и смотрел на неё, на её спутанные волосы, на то, как она дышит носом, на сомкнутые, влекущие в рай, губы, и понял: сейчас они отключатся и уже не включатся. Никогда.