Наэтэ. Роман на грани реальности

– Нет, – возражал он, – мы с тобой, как две морские акулы, пожираем ошмётки чьей-то плоти…

Они додурачились до полного извозюкивания своих лиц и волос, и оба поползли на опять четвереньках опять в ванную, не в силах идти – от смеха, и оттого, что изображали из себя фауну, а не прямоходящих. Там они вместе плескались под краном и гибким душем, отстирывая друг другу «причёски»… Ласковое безумие длилось почти без перерывов, затянув их в свою бездонную тину. У Анрэи всё мышление стало носить «эротический характер», и было целиком заполнено Наэтэ.

Все предметы, сам воздух его квартирки, были пропитаны этим сладким светом – Наэтэ. Всё вызывало желание близости с нею. Это не преувеличение, и не банальность – «я готов целовать следы твоих ног»…

Сладко намаявшись, они – до глубокой ночи – любили лежать в своём «шалаше», на диване под пледом, и чтобы – он часто даже требовал этого – она лежала на нём, чтобы её лицо – над его лицом. У Наэтэ глаза – «светящиеся», это глаза-окна, через которые поступает свет.

«Вот почему её лицо – день, – „догадался“ Анрэи, – и поэтому у них не бывает, как у всех, дней и ночей, а бывает только чередование дня и сна-небытия». Они могли так лежать бесконечно – целуясь, говоря друг с другом – нежно и бессвязно, плача время от времени от каких-то внезапно посетивших их мыслей, от того, что им хорошо. И мечтали о том, как они будут жить дальше – лёжа в «шалаше», как они никуда не будут ходить, «даже на три сантиметра»…

Он и забыл, что когда-то почитал свою квартирку «пятачком тоски», где он – за умеренную плату – в окружении старых, не ремонтированных стен, неродных запахов отбывал повинность под названием «жизнь»… Теперь это был дворец, в котором во всю силу своей красоты и всесокрушающего соблазна сияла Наэтэ, и он… готов был целовать её следы повсюду – всё, к чему она прикасалась… Каждый «след» казался ему отдельной залой, изукрашенной восхитительными фресками и лепниной, – как в золотом дворце царя Мидаса… Он ощущал себя Крезом, Лукуллом и «Лукойлом» одновременно, то есть человеком, богатство которого неисчерпаемо, и оно не «заработано», а даровано, словно перед ним открыли несметные кладовые и сказали: бери что и сколько хочешь, – всегда, вечно, без ограничений, ибо отныне – это всё твоё…

Глава 7.

Выход в свет

Когда они увидели, что запасы лапши и тушёнки тают чересчур быстро, они стали отказывать себе в еде, «пропускать» обеды или ужины, терпя чувство голода от недоедания.