Наэтэ. Роман на грани реальности

И он поймёт Анрэи, – он знает, что любой нормальный «корреспондент» этого желает, и не помочь он не может. Если поверит. Даже если не поверит – поможет. Потому что Анрэи помог ему тогда, три года назад, устроиться в их редакцию… Юра вон уже и на машине рассекает, на подержанной иномарке, и денег у него всегда было больше, чем у Анрэи – батрачит налево напропалую, без зазрения совести, не противно ему…

– Не, не, – Анрэи стал сама сдержанность, продуманность, ответственность, – хватит тридцати, двадцать у меня есть.

 – (Ого!).

– Всё равно мало.

– Хватит.

Анрэи чувствовал, сколько можно просить у Юры, можно б было сто, он бы сто спросил – они у Юры, может, и есть. Но это СТО, для Юры – сакральная сумма, она просто должна у него быть, она – залог его доброго расположения к людям и мирного, то есть равнодушного, сосуществования с действительностью, – ты меня «не того самого», и я тебя «не это самое»… Поэтому он может дать тридцать, не больше.

Помолчав чуть, Юра сказал:

– Ну, дам я тебе тридцать, больше не могу, приезжай – домой ко мне, вечером.

Посидим, я коньяка возьму. Расскажешь, чё там у тебя…

Вот это было самым сложным моментом: убедить Юру, чтобы подъехал он, к условленному углу дома – какого-нибудь, поблизости. Анрэи не мог оставить Наэтэ, он был уверен, что она – голоногая и босая – так и будет стоять, прижавшись щекой к двери, шмыгая носом и роняя слёзы, пока он не вернётся из «похода» по соседским квартирам, а что уж говорить о каких-то его отсутствиях вечером… Это нереально.

Ужас охватывал её даже от мимолётного одиночества – она начинала трепетать, её полуденное лицо-солнце начинало темнеть… «Не бросай меня!» – и плакала. «Боже, Наэтэ, – ну зачем тебя обидели, зачем?! – да разве можно тебя бросить? Разве можно бросить Эдем, чтобы пойти в киоск за мерзким пивом? Разве можно бросить „яхту миллионера“ ради подержанной иномарки? Разве можно чего-то хотеть в этой жизни, кроме тебя? Как можно бросить твои губы ради „поцелуя“ этого мира, этого задрипанного гомика, с „подержанным“ подкрашенным ртом, из которого летят мухи? „Бросить“ тебя, Наэтэ, можно только в одном случае: погибнуть, чтобы спасти тебя, умереть, чтобы ты жила, пойти в преисподнюю, чтобы ты пошла в рай…».

И Анрэи начал нести такую околесицу…

– Юра, подъедь сейчас, если можно, – адрес такой-то, угол дома такого-то… Ты за рулём?.. Я в мыле весь, успеть бы, самолёт вечером, ещё то надо, то…

Он врал, врал и врал… Юра не верил его словам, но верил его настрою.