Наэтэ. Роман на грани реальности

«Их бы на пару лет в Гималаи, на Тибет, – подумал он, – на выправку. Душевную. Смотришь, и красота бы в них проступила. Хоть какая-нибудь…».

После Юры Анрэи сразу же поехал к Михе – на автобусе, деньги теперь у него есть – ездить…

Отсутствовал он почти четыре часа. На обратном пути его прошибал горячий пот – так он страшился за Наэтэ.., так не мог вынести этой «картинки» – клубочек Наэтэ в углу дивана, у стенки…

И когда он вошёл в комнату, а на улице уже темнело, и в комнате было так тоскливо-серо, что взвыли все кошки на душе, Наэтэ всё так же – клубочком – сидела в углу дивана, у стенки, и дрожала… На него блеснули её намученные глаза.

– Анрэи.., – только и проговорила она тихо, срывающимся голосом… Он сел рядом, прислонился лбом к её коленям и заплакал.

– Любовь моя…

И так они сидели долго. Пока совсем не стемнело… Потом он её отласкивал, отмаливал, отогревал, отцеловывал с головы до лодыжек и пяточек, просил у неё прощения… Пока, наконец, она не стала прежней, не расслабилась, не улыбнулась – вымученно, обессилено, не ответила на его ласку…

«Как же остро она переживает одиночество, гораздо острее, чем я, – думал он, – как она могла жить, как могла защитить себя?.

. Как же ранят её – обида, оскорбления, слова… Ты – восторг, Наэтэ, ты – власть, ты – моя любовь, – я не оставлю больше тебя, – слышишь? Слышишь?»…

Их «мирок» долго восстанавливался, как после тяжёлой болезни, камнепада – поразбившего улицы и машины… Он, кажется, впервые вспомнил, что в квартирке есть электрический свет.

Включил. Наэтэ стала, как на полотнах Пикассо – безобъёмным рисунком в этом свете… Он принёс с собой разной еды, настоящий кофе, вкусный чай… Он что-то готовил на кухне, всё роняя. А Наэтэ сидела на узкой табуреточке, сдвинув голые колени, смотрела на него безотрывно, и шмыгала, шмыгала, время от времени роняя слёзы… Он же всё приговаривал:

– Сейчас, моя миленькая, сейчас…

И делал то же самое – носом и глазами.

Глава 8. Миссия Наэтэ

За окном уже темно. В квартирке – полная тишина, только он звенит ложками и тарелками. Молчаливая и умиротворённая Наэтэ, – сидит сбоку стола, на табуреточке, застеленной полотенцем – голые ноги, сдвинутые коленки, прямая спина, грудь – во всей красе под его тонкой рубашкой, которая ей всё-таки немножечко тесна, руки в замочке на коленках.