Наэтэ. Роман на грани реальности

И, выпрямив спину, возвышаясь над ним, как колосс, глядя под себя, сказала с самодовлеющим выражением на лице, с властью, которой он и так уже подчинился полностью, до безгласности:

– Теперь моя очередь уводить тебя, как ты меня. Будешь меня слушаться?.. Как я тебя слушалась?..

Он, глядя в её глаза – через полновластную её грудь, которая лишала его воли до сладкого и абсолютного растворения – ну сахар в чае! – ответил:

– Буду тебя слушаться, как юный семинарист мудрого богослова, буду твоим послушником, слуш-шкой и служ-жкой, Наэтэ.

Он смотрел на неё неотрывно – как она возвышается над ним, положив ладони рук на свои бёдра, глядя самодовлеюще, словно в никуда и во всё, и в него тоже. Ну Сфинкс!

– Ты самый прекрасный величественный Сфинкс из всех, которых я видел…

– Ты ни одного не видел, не ври.., – сказала она, не меняя величественного и загадочного выражения своего лица.

– Я зато читал…

– Это не считается…

И она засмеялась своим ласковым смехом, не разжимая губ, склонив голову и любуясь – не столько им, сколько своей властью над ним.

– Я буду выполнять всё, что ты мне скажешь, – продолжал он серьёзно и дурашливо одновременно. – Скажешь мне – «слетай за пирожными», – я взмахну руками и полечу.

– Ну! – взмахивай.., и лети! – она опять засмеялась.

И привстала – во весь рост над ним, вдавив коленями его плечи с ключицами в диван до боли в костях, вся во всей красе, прямо над его глазами почти, опустив руки по бёдрам, склонив голову, чтобы видеть его лицо, его потрясённый взгляд, «придавленный» её величием – её ног, живота, груди и сияющего откуда-то сверху солнца-лица, в ниспадающей короне лучей – золотых волос.

Ну Ника Самофракийская, Венера Милосская! Только со всеми недостающими тем частями тела – головой, руками… И такая же «откровенная» – вырезанная – нет, не из камня – из влюблённого в неё пространства восхищённым Мастером. Это демонстрация полной власти над ним и… полного доверия к нему… Она так возвышалась, и они разговаривали.

Он сделал попытку «взлететь» – руки из-под неё высвободить. Но она устроилась «поудобнее» – чтобы даже не пытался. И слабые «крылья» его затихли – под её сильными ногами… С готовностью, впрочем.

– Врун… непослушный…

– Как будет по-испански «я люблю тебя очень-очень»? – он ещё и экзаменовал её! – «юный семинарист», – лёжа под и между ног – «мудрого богослова»!

«Богослов» снисходительно смотрел на него.