Кадавр

Слышно было, как бешено колотится ее сердце.

Игорь наконец-то смог заглянуть в ее глаза – пустой, ничего не видящий взгляд, словно под действием наркотиков.

Она снова застонала, попытавшись резким движением перевернуть его на себя. И Игорь вдруг сдался.

Так они и остались на полу на кухне, в полной тишине. Она судорожно стягивала с него одежду, он ей не помогал, держа в объятиях ее худенькое тело и молча наблюдая за ее торопливыми бестолковыми усилиями.

И секс был какой-то жесткий и безумный, словно последний раз в жизни.

Глава 3. Странная записка

Его разбудил хлопок закрываемой двери. Он недоуменно поднял голову, глядя по сторонам – диван был пуст. Поднялся, прошлепал босыми ногами в ванную – нет платья. И босоножки на подоконнике тоже отсутствовали. Удивленный Игорь выскочил на балкон – на улице уже рассвело и солнце медленно поднималось над крышами соседних домов.

Во дворе было пусто. И тихо. Одни только птицы весело щебетали, перелетая с ветки на ветку и радуясь утреннему солнцу.

Он постоял немного. Но никто не выходил из подъезда. И не слышно было цоканья каблучков.

Игорь вернулся в квартиру.

Наверное, она все-таки все помнила, решил он про себя. Проснулась. Ей, возможно, стало стыдно от всего произошедшего, да так, что не захотелось повстречаться со мной. Вот она тихо собралась и также тихо ушла, объяснил он самому себе ее действия. Но это его не успокаивало. Вдруг стало очень грустно. Что-то тревожащее душу витало в воздухе. Но что?

Внезапно он вспомнил Романа, как тот отмечал рождение ребенка, и на радостях пригласил молодежь с улицы.

Да ну! – решительно помотал головой Игорь. – Не может такого быть!

Но все же он неторопливо прошелся по квартире. Осмотрел все углы, внутренне волнуясь – вдруг все-таки может? Но вещи лежали на своих местах.

Да вроде и брать-то у меня нечего, горько усмехнулся он. Самое ценное, компьютер, стоял на письменном столе. Впрочем, нет, есть еще одна вещь… Он открыл шкаф, проверил дубленку – тоже на месте.

И все же, что-то не давало ему покоя. Какая-то тревога сверлила ему душу.

Он задумался, прислушиваясь к своим ощущениям. Еще раз осторожно прошелся по комнате.

Подошел к своему рабочему столу. Стопка чистых белых листов аккуратно лежала посередине – там, где он их оставил, закончив писать очередную главу своей монографии.

Машинально выдвинул верхний ящик и замер – монографии не было.