Неотмазанные. Они умирали первыми

Они взрывались, при этом Кашин командовал: «Воздух!» Все должны были при этой команде тут же бросаться ничком в дорожную пыль. Особенно ему нравилось швырять взрывпакеты в попадающиеся по пути редкие лужи. Грязные брызги разлетались веером словно осколки в разные стороны.

– Дай сюда! – офицер забрал у задыхающегося, вконец измочаленного Бахметьева автомат. – Ну, давай же! Давай! Чего раскис, как тряпка? Возьми себя в руки!

Наконец-то показалась долгожданная зеленая рощица со сторожевой вышкой стрельбища и песчаным карьером, где проводились стрельбы.

Добежав до нее, солдаты в изнеможении в насквозь мокрых от пота гимнастерках повалились в луговые ромашки. Кто-то закурил, кто-то жадно приложился к фляжке, кто-то просто лежал и смотрел в высь неба, где одиноко крошечной точкой кружил коршун, кто-то уже забылся в полудреме, закрыв глаза. Почти никто не разговаривал. Все смертельно устали. Отовсюду слышался веселый птичий щебет и неугомонное стрекотание кузнечиков.

– Горюнов! Распорядись, чтобы портянки перемотали.

Не хватало мне еще калек с кровавыми мозолями, – капитан отдал указание старшему сержанту.

После получасового перекура по приказу капитана Кашина старший сержант поднял солдат. На длинном грубосколоченном столе сержанты разложили и вспороли зеленые «цинки». Начались стрельбы. Ромка и остальные со стороны наблюдали, как стреляет первый взвод.

Особенно всех удивил Коля Сайкин: вместо коротких очередей он шарахнул по мишеням одной длинной, да так, что даже ствол у автомата задрался вверх.

Наверное, весь рожок «в молоко» зараз опустошил.

– Рядовой Самурский!

– Я!

– На огневой рубеж!

Ромка выбежал на позицию, улегся за невысоким бетонным столбиком, врытым в землю. В конце карьера перед высоким насыпным валом виднелись четыре стоячие черные мишени, а чуть ближе, в стороне от них, на бетонной стенке, испещренной «оспинами», – ряд банок из-под пива, по которым ради забавы одиночными лениво постреливал из своей «пукалки» стоящий в стороне капитан Кашин.

Ромка Самурский с чуть отросшими за полтора месяца службы светлыми волосами был похож на торчащий из-за столбика одуванчик. По команде сержанта он короткими очередями, как в голливудском боевике, сразу уложил все мишени. И уже без приказа, поведя ствол чуть в сторону, шарахнул по ряду банок, которые под пулями разлетелись в разные стороны. У всех от удивления вытянулись лица. Капитан в восхищении громко присвистнул, сдвинув просолившуюся от пота кепку на затылок.