Неотмазанные. Они умирали первыми

– Чей?

– Не знаю!

– Нашли, вон там, за кюветом! – Костик махнул в сторону канавы, заполненной мутной водой.

– Метка есть?

– Сейчас посмотрим!

– Гады черножопые! – бледный Эдик Пашутин в сердцах зло сплюнул и поковылял к группе солдат, которые с майором Геращенко и старшим лейтенантом Тимохиным тщетно пытались открыть одну из кормовых дверей подбитой «бэшки». Витька Долгоруков как заведенный упорно долбил ломом, пытаясь, поддеть край люка. Наконец это им удалось. Распахнув дверь, бойцы отпрянули в сторону от страшного запаха и жуткой картины, что предстала перед ними…

– Нет, метки нема! – сказал разочарованный Костя, повертев в руках бушлат, и принялся выворачивать карманы.

В одном была сырая рыжая табачная кашица, сплющенный спичечный коробок и грязный, как портянка, скомканный клетчатый платок; в другом ничего, кроме большущей дырки с кулак. А вот во внутреннем что-то было. Покопавшись, медбрат извлек отполированный до зеркального блеска патрон от «калаша» и мятую затертую фотокарточку симпатичной девушки с короткой стрижкой и смеющимися глазами.

– Это девчонка Сереги Ефимова, я, кажется, видел эту фотку у него.

– Какого Ефимова? Ну ты, Костян, даешь! Башкой, что ли, о броню шандарахнулся? Ефимов же только что с нами был! С Дудаковым и Стефанычем на «бэхе»!

– Да, верно! Серега с нами был! Что-то, братцы, и взаправду мозги у меня заклинило!

– Лечиться надо, Склифосовский!

– Погоди, погоди, я ведь тоже видел эту деваху! – откликнулся Крест, снайпер Валерка Крестовский, навалившись сзади на спину Чахову.

– Стоп, мужики! – Ромка Самурский хлопнул себя рукавицами по бедру. – Вспомнил! Эта же фотка «дяди Федора»!

Дядей Федором в роте за глаза называли Фарида Хабибуллина, здоровенного парня, спортсмена из Татарии, перворазрядника по вольной борьбе. Никто из «дедушек» его не трогал, все боялись с ним связываться, поглядывая на его твердые бицепсы и бычью шею. Несмотря на его вечно хмурую физиономию, он был спокойным, безобидным, в меру флегматичным пацаном.

– Точно! – оживился Свят Чернышов. – Фаридка Хабибуллин мне ее еще полгода назад показывал, когда мы с ним наряд по кухне тянули. То-то я чувствую, что где-то видел ее!

– Дай сюда! – Ромка, сунув потрепанные перепачканные рукавицы под мышку, бережно взял фотокарточку из рук Терещенко.

– Смеется, – грустно сказал он, кивнув на снимок, который держал перед собой, разглаживая трещинки на портрете большим огрубевшим пальцем.