Нет на земле твоего короля. Роман о любви

Сейчас в одном из рекламных бюро дизайнером подрабатывает. Но это не надолго. Наверняка выгонят за пьянку.

– Несчастная девушка.

Миша отодвинул стекло серванта и достал из-за него небольшую цветную фотокарточку.

– Вот последняя их фотография.

На снимке были изображены смеющиеся, стоящие в обнимку, длинноволосый кудрявый парень и златовласая девушка, оба в потертых светло-синих джинсах с этюдниками через плечо. За ними виднелся Вестминстерский Мост и часть знаменитого «Биг Бена».

– Симпатичная была пара.

– Да, редкой красоты была у них любовь, – грустно сказал Миша, водворяя фото на прежнее место.

– А гжелью кто увлекается? – Лика кивнула на коллекцию гжели, которой были забиты все полки на стеллаже и в стенке.

– Это матушка ни с того ни с сего начала увлекаться всякими народными промыслами, гжелью, жостовской росписью. Бзик у нее на эти штучки, хорошо чайники не собирает, а то – кранты. У нее подружка, Раиса Ивановна, самоварами, чашками и чайниками весь дом забила до отказа, ступить уже негде.

Собирается музей чаепития открыть. Одних самоваров, наверное, штук сто.

– Куда ей столько?

– Ничего не попишешь, хобби!

Мама Миши, Надежда Васильевна, была женщиной с творческими пристрастиями. Несмотря на то, что судьба ее сложилась так, что возможности учиться специально науке искусства не было, и всю жизнь она посвятила семье, детям, ее любовь к красивым вещам, изящным поделкам, тонкой ручной работе вылилась в страсть к коллекционированию. Она коллекционировала предметы народного искусства, удачные репродукции, оригиналы, когда было возможно, но больше всего ее сердце прикипело к росписи на чем угодно – на фарфоре, жести, дереве, камнях.

Она настолько заразила всех этим, что любой из членов семьи или знакомых, уезжая куда-нибудь, неизменно привозили пополнение к ее коллекции. Миша планировал однажды устроить настоящую выставку ее коллекции – любой музей позавидовал бы таким редким экземплярам. А в остальном она оставалась обычной любящей матерью, прекрасно справляющейся на кухне с пирогами и безумно любящей своих детей. После потери Артема она стала как-то бережнее относится к Мише, словно инстинктивно боялась потерять продолжателя рода. Мишка отмахивался, стеснялся ее любви и заботы, но в душе обожал ее не меньше, чем она его.

– А у тебя какое хобби, если не секрет? – продолжала Лика. – Я вижу в вашей семье у всех какое-то увлечение.

– Почему у всех? У Катьки, например, ни каких.